Она принялась раздеваться, мучительно изгибаясь и выкручивая руки, чтобы расстегнуть крючки на спине, ломая пальцы, чтобы выбраться из перекошенного кринолина. Мелькнула мысль, что завтра ей будет совершенно не во что одеться, ведь все вещи остались невесть где при дороге, так что придется предстать перед пугающей бабулей Никитишной в самом неприглядном виде, однако сейчас у нее уже не было ни духовных, ни физических сил, чтобы переживать еще из-за этого. Мысли о том, что сейчас предстоит ей и Василию Дмитриевичу, поглощали ее совершенно.
Почти не сознавая, что делает, Лида совершенно разделась, встала в ножную ванну и принялась поливать себя водой, щедро намыливаясь. Она не поленилась вымыть и голову, только позже спохватившись, что причесаться нечем: мелкий гребешок, найденный в гардеробной, сразу застрял в ее волосах, и Лида, побоявшись сломать, отложила его. Тогда она, постаравшись вытереть волосы как можно лучше, просто заплела их в две косы.
Теперь предстояло решить, в чем выйти из гардеробной.
Не осталось ничего, как снова набросить на себя дневную сорочку, а плечи прикрыть все той же шалью, которая перенесла сегодня столько испытаний, даже побывав венчальной фатой.
Наконец Лида осмелилась приотворить дверь и выглянуть в комнату."
"Свеча в ее руке дрожала так, что узкий язычок пламени вдруг погас, однако на прикроватном круглом столике горела еще одна свеча, и в полутьме и полной тишине слышалось сонное дыхание Протасова.
Лида подошла к кровати, но она оказалась пуста.
Через минуту девушка обнаружила, что Василий Дмитриевич спит на диванчике – спит не раздеваясь, сбросил только сюртук. Возможно, прилег на минутку, ожидая, пока Лида выйдет из гардеробной, да и уснул, сраженный усталостью.
А Лида, слушая его сонное дыхание, вглядываясь в спокойное загорелое лицо со сведенными к переносице бровями, тоже ощутила, что она устала почти до потери сознания. Ничто не волновало ее сейчас, ничто не тревожило: ни прошлое, ни будущее, а в настоящем было только одно желание – лечь спать.
Она вернулась к постели и только тут увидела, что поверх подушки лежит ночная батистовая сорочка, щедро отделанная кружевом.
Интересно, откуда она здесь взялась? Уж не Протасов ли приготовил ее для Лиды, понимая, что ей не во что переодеться на ночь?
Лида задула свечу и в наставшей темноте сняла свою дневную сорочку и надела эту. Ткань была мягкая, легкая, и кружево сплетено с необычайным искусством, батисту под стать.
