– Глупо ревновать мужчину к тому, что было до тебя! До свадьбы он должен хорошенько перебеситься, чтобы потом на сторону не тянуло, а вот после свадьбы все зависит от его жены! Жена должна быть такой, чтобы мужа влекло только к ней!
Лида беспомощно хлопнула глазами:
– Но как же… – Она развела руками, выразительным взглядом окидывая постель, где провела ночь в полном одиночестве.
Судя по всему, Василия Дмитриевича не слишком-то влекло к своей новобрачной супруге, а как сделать, чтобы это изменилось, Лида не знала.
– Помогите мне, бабуля Никитишна! – взмолилась она, бросаясь к старой даме, падая перед ней на колени и поднося к губам ее сухонькую ручонку, унизанную тяжелыми перстнями. – Вы так опытны… судя по вашим словам, вы, наверное, прожили жизнь, насыщенную любовными приключениями… вы так хорошо знаете мужчин… Помогите мне!
– Ты мне польстила, – усмехнулась Анаисия Никитична, отнимая у Лиды свою руку и заставляя девушку подняться. – Думаю, еще ни одна старая дева не получала таких комплиментов, которыми ты меня осыпала!
– Как – старая дева?! – во все глаза воззрилась на нее Лида.
– Но ведь Василий Дмитриевич ваш внук!
– Точнее сказать, внучатый племянник, – смущенно улыбнулась Анаисия Никитична. – Его родной бабушкой была моя старшая сестра Анна. Именно она вышла замуж за бравого гусара Феденьку… за Федора Васильевича Протасова… – Легкий вздох приподнял худенькую грудь, затянутую муслином, и вздох этот очень многое сказал Лиде! – У нее родился сынок Митенька, но вскоре сестра моя умерла, и воспитывала Митеньку я.
Федор Васильевич, едва сын родился, в полк уехал: на дворе был восемьсот двенадцатый год, француз с нами воевать пришел! Федор Васильевич из походов воротился без ноги, тяжко раненным, на сына поглядел, да недолго потом прожил. Вот я и осталась одна: Митеньку растила, потом Васеньку да с Протасовкой годами управлялась, потому что наше имение Самсоново досталось старшему брату моему.
– Да вы тут все кругом родня, как я погляжу, – подивилась Лида, вспомнив, что Авдотья Валерьяновна тоже была Протасова, а гнусный Модест Филимонович – Самсонов.
– Бывает такая родня, что не только хуже чужих, но и хуже врагов, – отмахнулась Анаисия Никитична. – Всю жизнь с братом и его детьми тягаемся из-за приданого моего! Он, против обычая, против воли покойных родителей, ничего мне не выделил, да и Аннушка бесприданницей замуж пошла.
