В такие моменты, когда он представал настоящим, без налета вальяжной распущенности, это было видно. Но любовь бывает разная. Она может поднять к небесам и опустить в пучины ада."
"— Спасибо, Элис, — он потер переносицу. — Лекарь дал ей специальные снотворные порошки. Сейчас Лара их выпьет и спокойно проведет ночь, а завтра с утра мы поедем в столицу.
— Элис, — дернул меня за рукав платья Жорик, — а что этот дядя будет нам показывать?
— Я до конца не уверена, — шепнула ему на ухо, поглядывая, как Эштайн волнуется, устанавливая на небольшой столик свою чудо-машину, и чем-то там щелкает и крутит.
Он попросил у нас еще один столик и поставил на него небольшой квадратный ящик с матовым стеклом вместо одной из стенок. Чем-то он напомнил мне телевизор, но я решила не спешить с выводами, хотя первые телевизоры с малюсенькими экранами в моем мире были меньше этого. Но я могла и ошибаться в назначении этого матового стекла — может, я не так поняла задумку изобретателя, и он покажет что-то совсем другое?
— Госпожа Элис, вы не могли бы помахать рукой? — попросил меня Эштайн.
— Да-да, смотрите вот сюда.
— Жорик, и ты помаши, — шепнула я мальчику и улыбнулась, когда он истово замахал сразу двумя руками, а на его лице расплылась довольная улыбка. Ему уже надоело просто сидеть на стуле и чего-то ждать, а так хоть какое-то развлечение.
— Папа, и ты помаши! — попросил Жорик Алекса. — Давай!
Граф закатил глаза, но улыбнулся и тоже махнул рукой.
Жорик довольно хихикнул и посмотрел на Эштайна:
— А дальше что?
— Подождите еще минуточку…
Эштайн нажал на какой-тумблер, открыл заднюю часть своей «камеры» и извлек на свет небольшой продолговатый предмет.
Потом подошел к другому столику и поместил этот предмет ящичек со стеклом. Снова пощелкал невидимыми тумблерами, провел какие-то, по-моему, магические манипуляции. Матовая стеклянная поверхность сначала потемнела, а потом мы увидела на ней себя. С экрана сначала помахала рукой я, потом Жорик и Алекс. Изображение было на очень высоком уровне! Разве что цвета немного блеклые, над этим еще работать и работать, но это уже начало эры телевидения!
— Какая интересная задумка, — Алекс с интересом вглядывался в экран.
— Господин граф, — я посмотрела на него широко раскрытыми в восторге глазами, — вы даже не представляете насколько!
И на волне энтузиазма я рассказала ему и о фильмах, и о кинотеатрах и поделилась бы еще много чем, если бы, увидев раскрытый от восторга рот Эштайна, вовремя себя не одернула. Что-то меня занесло.
