Еще не прилетели?
— Ну-у-у, — мальчик задумчиво почесал макушку, продолжая смотреть на озеро и высчитывать траекторию полета очередной «лягушки». — Скорее всего, больше никогда не прилетят. Уж очень сильно их в прошлом году напугал Калиян. Игривый он у нас. Он-то шутил, когда погонял их немного по округе, а они обиделись. Так что с середины прошлого лета лебедей у нас нет. — И совсем тихо: — И одной из нянь тоже.
— А кто у нас Калиян? — уже догадываясь о личности игривого субъекта, спросила я.
Жорик кинул камень и досадливо поморщился:
— Всего три прыжка… — повернулся ко мне и, округлив глаза широко, но как-то натянуто, улыбнулся.
— Так это… Я уже говорил, что он у нас безобидный и очень игривый?
— Угу, — мрачно ответила я. — Я так понимаю, что мне нужно обернуться? — и ощутила, как волосков на шее касается чье-то теплое дыхание.
Улыбка Жорика стала еще более широкой и натянутей, а в глазах появилась паника.
— Ты только не пугайся! Калиян хороший!"
"А я стояла, ощущала за спиной присутствие чего-то большого и живого, и как никогда понимала тех нянь, из-за которых в договоре появилось столько подпунктов о препятствиях к его расторжению.
Калиян хороший… Наверное, эти слова должны были вселить в меня оптимизм, но не вселили. Кому как не мне знать, что понятие «хороший» для каждого может быть очень разным. Все зависит лишь от точки приложения. У маньяка, к слову, тоже есть те, кто искренне считает его таковым. Например, его любимая собачка, которой он приносит со своих вылазок вкусные гостинцы.
Тьфу, и вот что за дикие мысли лезут в голову?! Наверное, это потому, что у меня есть стойкое ощущение, что сейчас ее откусят…
Стоять в неведении и дальше не осталось никаких сил, и я медленно обернулась.
Не заорала дикой чайкой только потому, что дыхание в зобу сперло. На меня в упор смотрел он — дракон. То есть совсем в упор. Нас разделяло всего сантиметров тридцать. Не больше. С перепуга мне показалось, что его морда такая огромная, что стоит ему открыть пасть, и я помещусь в нее целиком.
— Калиян — хороший! — снова донеслось жалобное от Жорика.
А этот «хороший» внезапно, как собака, чуть склонил башку набок и облизал меня резко выстрелившим из пасти длинным алым языком. Словно наждачкой прошелся по моему платью и лицу, и голос у меня-таки прорезался:
— А-а-а-а-а! — заорала я, даже не подозревая до этого, что способна выдавать такой звук.
Вот только дракона это не смутило. Он азартно подскочил на месте, и мне показалось, что даже улыбнулся.
