Нечего терять, или Мужчину делает женщина

Она устала от ощущения, что каждую минуту кто-то дышит ей в спину. Вадим тоже был измучен двойственностью положения. Он не мог решиться оставить жену и не мог отказаться от праздника необузданных страстей, который ждал его у любовницы. Все зашло в беспросветный тупик.

Неожиданно он стал медленно оседать на пол. Коснувшись головой батареи, он поднял на меня ничего не понимающий взгляд.

– Вика, что это? – прошептал он чужим глухим голосом.

Я бросилась к нему и увидела, что из его открытого рта появились пенистые пузыри.

– Вадим, что с тобой?! Тебе плохо?

– Мне больно. Такая острая боль… Ты даже не представляешь, как мне больно…

– Это что, сердце? Плохо с сердцем?!

Он склонился вперед, и я увидела, что спина залита кровью. Я перевела взгляд на окно – в нем виднелась небольшая дырочка.

– Бог мой, Вадим, в тебя стреляли! – охнула я.

– Кто? – еле слышно спросил он.

– У меня нет врагов.

Опомнившись, я бросилась к телефону, чтобы вызвать «скорую помощь». Затем помогла Вадиму лечь на пол, подложила под голову подушку.

– Держись, скоро должны приехать. Только не раскисай. Я сказала, что огнестрельное ранение… Ты, главное, держись. Учись у своей жены. Она столько всего вынесла… Чудом жива осталась… У нее огромная сила воли и вера – она верила в настоящую любовь, знала, что обязательно встретит такого мужчину, как ты. Не раскисай. Не имеешь права. У тебя жена красавица. Она без тебя и дня не проживет. Ты ведь даже не представляешь, как сильно она тебя любит…

Вадим открыл глаза, в них стояли слезы.

– Вика, если со мной что-нибудь случится, ты ей обязательно позвони. Пусть она ко мне в больницу придет… А если я до больницы не дотяну, пусть придет на могилу…

– У меня в кармане записная книжка. Ее зовут Олей. Оленька… Я хотел ее сегодня увидеть. Она обычно на реке загорает. Приехал, а ее нет. Ни дома, ни на пляже. Домашний и сотовый молчат. Мне так хотелось ее увидеть… Ты ей скажи, что я ее очень люблю… Если я умру, у меня только одно желание – вернуться на эту землю в виде какого-нибудь облака, полюбоваться ею со стороны.

– Хорошо. Я все сделаю, – прошептала я, пряча слезы, и достала из его кармана записную книжку.

– Знаешь, она очень красивая, – говорил Вадим, задыхаясь. – Она странная, понимаешь, странная. Ее никто не понимает, а я люблю все ее странности. Я даже сейчас ощущаю ее запах. Он постоянно в моей памяти. Такой теплый, такой терпкий.