Нечего терять, или Мужчину делает женщина

– А с чего ты взял, что со мной что-то происходит?

– С того, что я застаю тебя посреди ночи плачущей, бутылка виски стоит… Ты ничем не хочешь со мной поделиться?

Юрец взял меня на руки и отнес на кровать. Он бережно накрыл меня одеялом и лег рядом.

– Делись, – повторил Юрец и настороженно посмотрел на меня.

– Делюсь, – как-то по-пионерски отчеканила я и выложила Юрцу все, что произошло со мной и Милкой, как на духу.

Юрец внимательно слушал, ни разу не перебив. Когда я закончила рассказ, он посмотрел на меня такими глазами, что у меня по коже побежали мурашки.

– Юр, ты что? Может, тебе водички принести?

Он не ответил и по-прежнему холодно смотрел на меня.

– Ну ты что на меня так смотришь, ей-богу?

Я спрыгнула с кровати, но Юрец схватил меня за руку и вернул на место.

– Ты куда собралась?

– За какой водичкой?

– За обыкновенной, питьевой, – промямлила я. – Ну, что ты, ей-богу?

– И она еще говорит про бога! – взвыл разъяренный Юрьевич. – Да ты же ведь антихристка! Я тебе сейчас такую водичку покажу, что мало не покажется!

Я жалобно промурлыкала, как ни в чем не повинная домашняя кошечка:

– Юр, ты меня любишь или нет?

– В том-то все и дело, что люблю.

– Не сумасшедшую, а странную, – аккуратно поправила я мужа.

– Мне кажется, что ты все-таки сумасшедшая. Тебе почему спокойно не живется? Почему ты постоянно попадаешь в какие-нибудь истории?! Почему у всех жены как жены, а у меня невесть что?

– Я что, плохая жена?

– Хорошая, – произнес Юрец с сарказмом и отвернулся.

– Вот поэтому ты меня и полюбил. Потому, что я не такая, как все. – Я немного помолчала и после минутной паузы произнесла: – Юр, а как ты относишься к тому, что я болела раком?

Юрец вновь покрутил пальцем у виска.

– Точно чокнутая. А это ты зачем приплела?

– Я просто так спросила, ради страховки.

– Ради какой страховки?

– Некоторые считают это клеймом на всю жизнь.

– А ты плюй на некоторых. Ты мне любая нужна. Пусть хоть у тебя рук и ног не будет.

Я с испугом посмотрела на Юрьевича и отрицательно замотала головой.

– Э, нет, так не пойдет. Пусть у меня руки и ноги будут на месте.

Юрьевич потянулся к пепельнице, поставил ее на кровать и закурил.

– Знаешь, я думал, что ты у меня одна сумасшедшая, а оказывается, нет. У тебя даже окружение сумасшедшее.

– Про Милку, что ли?

– Про нее самую. Вы травите людей, затем стреляют в Вадима.

– Это не я травила, а Милка. Но если ты загуляешь, я твою стерву отравлю без тени сомнения.