Мои губы скользнули по его губам, и ощущение его горячей кожи обожгло, как жидкий огонь. Я провела своим языком по его, и он издал глубокий одобрительный стон. Когда Ренато отстранился, я чуть не споткнулась, но он был рядом и удержал меня.
Что, черт возьми, я только что сделала? Я не должна была целовать его или падать без чувств рядом с ним. Мы с Люси были его пленницами. Я теряла голову и забывала, кто хороший, а кто плохой.
Ренато был злодеем, боссом мафии с черным сердцем, который только что вынудил меня выйти за него замуж, а у меня подкашивались колени от его нежеланных поцелуев.
Но разве они были нежеланными? Я яростно выбросила эту мысль из головы.
В остальной части зала, не обращая внимания на американские горки вины и стыда, на которых я каталась, зазвучала музыка, и вечеринка началась.
Люди Де Санктис, которые не были приглашены на свадьбу - из-за их огромного количества это было невозможно, - собрались здесь, чтобы поприветствовать новобрачную своего капо.
Ренато наклонился ко мне.
— У тебя есть десять минут, чтобы показаться здесь.
— А потом? - спросила я, хотя жар, пробежавший по телу, предупредил меня о том, что он собирался сказать.
— Потом мы поднимемся наверх, bambina, и ты будешь моей.
Глава 22
Ренато
Рука Шарлотты была холодной в моей, когда я выводил ее из бального зала. Музыка и шум праздника стихали по мере того, как мы пробирались по извилистому лабиринту Casa Nera.
В моих шагах не было усталости. Я ждал этого момента всю неделю.
Сегодня вечером я трахну женщину, которую выбрал себе в невесты, ту, что достаточно сильна, чтобы противостоять мне и достойно нести наследие и наследников Де Санктис.
Шарлотта не сломалась бы перед лицом трудностей. Это просто было не в ее характере. Она не знала, когда нужно сдаться. Это была одна из многих вещей, которыми я восхищался в ней.
Я взял ее за руку, когда мы подошли к лестнице, и мы начали подниматься. Я наклонился, схватил в охапку тяжелые юбки и приподнял их для ее удобства, мельком увидев подвязки на бедрах.
Мой член уже был твердым весь день, с того самого момента, как я вошел в пентхаус, где готовили невесту.
Она стояла у окна, освещенная зимним солнцем, и выглядела как нечто священное. Возможно, я никогда не оправлюсь от этого зрелища. Она уже засела у меня под кожей, как заноза, и ничто не могло ее вытащить. Даже информация о том, что она шпионила за мной.
Я хотел, чтобы она сама рассказала мне о копах.
Я хотел, чтобы она мне доверяла.
