Нечто

Анна Сергеевна лежала на полу. Глазные яблоки, подернутые сероватой пленкой, вылезли наружу, рот раззявлен в немом крике. То, что она мертва, Юра понял сразу. Это его не волновало, как и причина смерти пенсионерки. Он во все глаза смотрел на Алису. Она сидела рядом, у стола, уставившись остекленевшими глазами на давно остывший чай и блюдечко с пряниками.

Юра бросился к ней, целуя прохладные щеки и шепча слова любви. Нет, его ангел не может умереть, она жива, просто она… она в шоке… или уснула.

Он тормошил Алису, как тряпичную куклу, ее голова болталась из стороны в сторону.

– Алиса… Солнышко мое, проснись… Пожалуйста, не пугай меня, малыш, – бормотал Юра, начиная хлестать Алису по щекам. Уже находясь в полубессознательном состоянии, он подумал, а не укусить ли ее, как вдруг ресницы девушки задрожали, глаза обрели осмысленное выражение.

– Ю…ра-а-а-а-аааа, – едва различимо прошелестела она, но Юра был готов умереть от счастья. Осыпая поцелуями ангела, он, тем не менее, вспомнил слова Надежды.

Инсулин. Гребаный инсулин, если его не колоть, Алиса может умереть.

– Сейчас, сейчас, – шептал он пересохшими губами, отыскивая на столе ампулы. Есть, вот они! А вот и упаковка шприцев.

– Я люблю тебя, – сказал он, отламывая кончик ампулы. – Только ты должна мне сказать, как делать эти чертовы уколы.

Из-под кровати снова послышалось жалобное тявканье, однако наружу мопс не вылезал.

– Я тоже-е-е люблю тебя-а-а… – слабо улыбнулась Алиса, странно растягивая слова.

– Почему ты мне раньше не сказала, что у тебя диабет? – спросил Юра, наполняя шприц, но Алиса устало прикрыла глаза.

Когда все было сделано, Юра стал искать ключи. Наивная Анна Сергеевна хранила их прямо у двери на гвоздике. Соблюдая все меры предосторожности, он поднялся на крышу, отвязал веревку, после чего вернулся в квартиру. Взглянул на часы. Пол-одиннадцатого. Еще пару часов, и можно выдвигаться. О том, чтобы сообщить о смерти Анны Сергеевны, он даже не думал. Просто закрыл ее посиневшее лицо старой линялой скатертью, и все.

Он отвезет своего ангела к себе на дачу. И пусть кто-нибудь осмелится встать у него на пути. Порвет в клочья. Правда, оставался Сэм. Юра стал звать мопса, однако в ответ услышал только озлобленный лай. Плюнув, Юра решил оставить собаку дома – рано или поздно квартиру вскроют.

Прошло два дня.