Нечто

То есть, если я расплачусь с тобой, останусь должен тебе еще двадцать, так?

– Так, – тихо проговорил Рост. Он вздохнул и выстрелил. Квадрат дернулся и затих.

– Бум, – сказал Рост грустно. Он с трудом поднялся. Только сейчас он понял, что ранен. С самого начала, как только в него что-то метнул татуированный. Теперь он видел – узкий длинный стилет почти наполовину вошел в плечо. Болели бок и нога, крюк разорвал кожу, но не очень глубоко. В бане стоял запах бойни. Рост выплыл из парилки, как привидение. Девушек не было.

Сбежали, паршивки.

Роста стал разбирать смех. Если эти две ссыкухи выбрались наружу (или, что еще хуже, добрались до телефона), то у него возникнут офигенные проблемы. Он смеялся, невзирая на сочащуюся из плеча кровь, смеялся, хотя у него уже начались в животе колики, смеялся и смеялся.

«Сойдешь поневоле с ума, отсюда возврата уж нету…» – продолжал петь хриплый голос.

Такие дела, ребята. Да-да.

Голод гнал его. Он был нестерпимым, он даже не мог вообразить себе, что испытывать подобное чувство голода вообще возможно.

Ощущения можно было сравнить лишь с кипятком, который медленно вливают тебе в глотку, превращая внутренности в полусваренный фарш. Даже когда он был на зоне, ему не доводилось испытывать что-либо похожее.

Жгут, неуклюже переваливаясь, бежал на четвереньках по свалке. Громадный желеобразный живот волочился за ним. На нежной прозрачной коже, похожей на плаценту, изредка появлялись ранки и порезы от разного мусора, но мужчина не придавал этому значения.

Это не могло повредить ИМ. ИМ нужна пища, и он добудет ее. Взгляд упал на левую руку. Она все еще сжимала обглоданную кость, он швырнул ее в сторону, и бежать сразу стало легче.

Еда. Жрачка. Много жрачки, желательно с кровью.

По дороге он наткнулся на труп кошки. Труп был старый, наполовину сгнивший, но времени не было. Кошка отправилась туда же, вместе с когтями, скелетом и свалявшейся шерстью.

Глаза его уже ничего не видели, лопнули от нечеловеческого давления, и стебельки, на которых они несколько минут назад покачивались, облепили мухи.

Да ему и не требовались глаза. ОНИ видели за него, ОНИ направляли его. Руки и ноги высохли, напоминая сухие кривые палки. Его жизнь медленно, капля за каплей, перетекала в растущий на глазах мешок, драгоценный Мешок. Оставалось совсем немного.

Крысы в страхе разбегались, заприметив скачущее по завалам голое существо с жутким, гротескным животом.

Следующий час прошел как в тумане.