Нечто

Загруженный тюками, он быстрым шагом вернулся на свалку, распаковал коробки и бросил новехонькие проигрыватели в грязь. Затем – к тайнику. Чтобы переложить деньги из сумки в коробки, ему понадобилось несколько минут. Для Лелика он отложил ровно половину, деньги оставил в спортивной сумке. Коробки из-под проигрывателей были уже почти наполнены, а денег оставалось еще немало, и Рост сложил оставшуюся сумму (что-то около двадцати тысяч долларов) в пакет. Это он оставит своим друзьям, с кем делил хлеб последние три недели.

Еще пять тысяч евро он отложил специально для Дрюни. Это он отдаст Витьку.

Оставив себе на расходы немного отечественной валюты (мало ли, что в дороге приключится), Рост спрятал коробки и зашагал к дому, взяв с собой приобретенную одежду.

Подходя к хибаре, он удивился, увидев возле костра Витька и других бомжей. У них что, сегодня выходной?

«Жгут», – прошептал внутренний голос, и Рост чуть не выронил все свои покупки. Как он мог забыть об этом? Его же не было почти сутки… И почему нет среди них Даши?!

Витек издал какой-то нечленораздельный звук.

– Что, интересуешься? – с каким-то надрывом спросил он. Рост заметил, что Кеша с Джеки Чаном сидят как пришибленные, ни дать ни взять, ждут приговора, который априори будет суровым.

Рост посмотрел на дом и только сейчас увидел, – дверь отсутствовала. Витек проследил за его взглядом и шагнул к нему.

– Нет Дашки, – тихо сказал он. Из глаза выкатилась слеза, большая и прозрачная. – Нет, – повторил он уже шепотом.

– Что?! Как это «нет»? – вырвалось у Роста, он направился в дом, но Витек вцепился ему в плечо.

– Не ходи туда, Геныч… Плохо там. Ее хоронить нужно.

Рост был слишком потрясен, чтобы осознать смысл последней фразы бомжа насчет похорон. Он без труда оттолкнул Витька и вошел в дом. В глаза сразу бросилась кровать, стоящая чуть ли не у входа. Внутри все было кувырком, матрацы почти все изодраны в клочья, стол опрокинут, вторая кровать лежала на боку. В стенах виднелись вмятины, словно по ним били гирями, некоторые доски выломаны и расщеплены.

Но взгляд Роста был прикован к продолговатому предмету в самом центре. Там лежал человек, накрытый ветхим покрывалом, из-под которого торчала босая нога. Слишком белого цвета, чтобы принадлежать живому человеку, и Рост сорвал покрывало. Ему хотелось завыть, завыть так, чтобы потерять сознание, чтобы выветрить из памяти стоящую перед глазами картину, и в то же время он четко знал, что увиденное будет преследовать его до последнего вздоха.