Нечто

Рядом приоткрылась соседская дверь, и из квартиры вышла Елена, неопрятная толстушка лет сорока.

– Надюш, привет. Чего стучишь-то? – спросила она.

– Ты не видела Сергеевну? – не отвечая на приветствие, спросила Надежда, и та удивленно захлопала глазами.

– Ты что, не знаешь ничего, что ли?

– Что? – Горло у Надежды стало сухим, и царапающий нёбо язык, казалось, заполнил весь рот, перед глазами зловещей рябью стали разбегаться черные круги.

– Умерла Сергеевна, вот ведь как, – с деловым видом сообщила Елена.

 – Сначала псина какая-то все лаяла, а дня три назад из квартиры вонять стало, и мы участкового вызвали. Ну, а тот из ЖЭКа слесаря позвал, Семена…

– Алиса, что с ней? – Надежда едва слышала свой собственный шепот.

– Я и говорю. Дверь сломали, и мы внутрь. Зашли в комнату, а Сергеевна уже как неделю мертвая лежит.

– Ты зачем ей свою собаку оставила? Это ведь твой мопс у нее был? Так вот, он Сергеевне пол-лица объел, Надь. С голодухи, видать. Потом стал на участкового рычать, так его усыпили.

– Где Алиса?! – как заведенная, повторяла Надежда. Краски вокруг сгущались, окутывая ее холодным тяжелым покрывалом.

– Дочка, што ль, твоя? – спросила Елена, глупо хлопая ресницами. – Да не знаю я… Не было ее внутри, чесс слово. А ты что, тоже ее с Сергеевной оставила, што ли?

Надежда не ответила. Ее мысли оборвались по крутой спирали, уводящей в мрак, и она покатилась по этой спирали, как по смазанным рельсам, все ниже и ниже, туда, где только одна темнота.

Какое-то время все в растерянности смотрели на незнакомого мужчину, затем Кеша испуганно вскрикнул, и было отчего. Освещаемая светом пламени фигура набатным колоколом возвещала опасность.

«Призрак», – это была первая мысль, которая пришла в голову Росту, как только он взглянул на лицо вышедшего в свет огня. Цвет лица этого человека немногим отличался от его белой рубашки, кожа, обтягивающая острые скулы, блестела. Рост старался себя убедить в том, что ему мерещится, но зрение не обманывало – глаза вышедшего из леса существа были без белков и зрачков – просто глубокие дыры, за которыми плескался мертвый, древний ужас, эти глаза словно служили некими зловещими оконцами Призрака, в которые совершенно не хотелось заглядывать.

У него был такой вид, словно несколько минут назад его сняли с распятия. Одна рука – за спиной, и оставалось только гадать, что в ней.