Нечто

По поводу своей немоты Владимир просто нарисовал квадрат. Рост решил ничего не уточнять.

«Сработаемся, Рост. Считай, что завтра ты снова окажешься на войне. Тебе так будет легче», – миниатюрным почерком написал в уголке исписанного листа Владимир, так как свободного места уже не было.

Они легли спать далеко за полночь.

Будить Роста не пришлось, он проснулся сам. Светало, хотя над убогой кроватью и стлался свинцовый сумрак. Владимир сидел на полу, на губах играла горькая усмешка, глаза лихорадочно блестели.

«Похоже, он вообще не спал», – подумал Рост.

В дверях загремели ключи, и на пороге появился Дениска.

– Фтать, – зевая, сказал он. Пластины, поддерживающие раскрошенную челюсть, делали его речь похожей на лепет трехлетнего ребенка. Поковырявшись в ухе, он с интересом уставился на ноготь, изучая прилипшую серу. – Фяй-хуяй фами фебе фдеваете.

Росту не составило большого труда догадаться, что «фяй-хуяй» скорее всего означал чай.

– На фе про фе дефять минут. Потом переовеваться. И беф футок.

Рост обратил внимание, что телохранитель Квадрата уже был облачен в ярко-оранжевую униформу, на спине которой сиял лэйбл «Мосстройжилсервис». Адил тем временем прогревал машину.

Наскоро выпив обжигающего чаю, Рост и Владимир переоделись и вышли наружу. На них снова надели повязки и, подгоняя пинками, стали заталкивать в «Газель».

– Февелите вопой, говновавы, – поторапливал Дениска.

– Надеюсь, дружок, мы с тобой как-нибудь закончим наш разговор. Так что скорей вылечивай свою челюсть, фефективный.

За это Рост получил по уху, но он лишь улыбнулся. Открыто и искренне.

– Ты скоро окажешься на моем месте, Дениска, – мягко сказал он и залез в салон машины. Верзила что-то буркнул и захлопнул за ними дверь.

– Ну, братка, – прошептал Рост Владимиру, – молись.

Тот улыбнулся мертвой улыбкой.

«Газель» выехала на магистраль и понеслась в сторону Москвы.

«…В наших венах – огонь, не собачья вода,

Ночь Валгаллой в объятьях сомнет.

Я в свободу вцеплюсь, остальное отдам,

А зачем? Кто не жил – не поймет…»

«У меня была бомжиха, Рак по гороскопу,

Почему-то никогда не давала в жопу…»

Юра проснулся рано.

Кляксич уже пришел в себя и даже пытался ходить. Его болтало, как пирата на палубе во время шторма, который к тому же перебрал рома, он постоянно заваливался на бок – остаточные явления наркоза. Кот пытался вылизать забинтованный обрубок, однако вкус лекарства ему явно не понравился. От еды Кляксич отказался, зато выпил много воды.