Я не опозорю вас истерикой… Когда умер отец и мама не хотела больше жить я в четырнадцать лет взяла на себя дом и хозяйство. А когда скончался дедушка, я…
– Никаких новостей! – рявкнула герцогиня. – Когда я что-то узнаю, то велю довести до вашего сведения. – Но прошло столько, времени! – выпалила Александра. Пылающий презрением, взгляд старухи пригвоздил ее к месту.
– Вижу, актриса вы весьма способная, невзирая на молодость! Однако перестаньте волноваться за свое благополучие. Между вашей заботливой маменькой и моим внуком был заключен брачный контракт, который позволит ей жить в роскоши до конца дней своих.
Она получила столько денег, что вполне может поделиться с вами.
Александра оцепенела, раскрыв рот. Ей и в голову не приходило, что герцогиня решит, будто она беспокоится о своем будущем, а не о муже, который именно в эту минуту, возможно, лежит мертвый на дне Ла-Манша!
Онемев от ярости, Александра с трудом расслышала последние уничтожающие слова герцогини:
– Убирайтесь с глаз моих! Больше ни минуты не желаю выносить вашей ханжеской физиономии и притворной тревоги за жизнь моего внука! Вы едва знали его! Как он мог что-то для вас значить?
– Да как вы смеете? – вскрикнула наконец Александра.
– Как смеете сидеть здесь и говорить мне все это? Вы… Вам не понять, что я испытываю к нему, потому что вы отроду лишены каких бы то ни было чувств! Но даже если это и не так, все равно вы слишком… слишком стары, чтобы помнить, что такое любовь!
Герцогиня медленно поднялась, угрожающе нависнув над Александрой, но девушка была близка к истерике, и ничто на свете не помешало бы ей продолжать бросаться бессмысленными обвинениями.
– Вы представить не можете, что такое для меня его улыбка и смех! И не знаете, что я переживаю, глядя в его глаза…
Громкое рыдание вырвалось из груди Александры, и слезы полились по бледным щекам.
– Мне не нужны его деньги… Я только хочу смотреть в его глаза и видеть, как он мне улыбается.
К ужасу девушки, колени ее внезапно подкосились, и она рухнула на пол у ног герцогини.
– Только бы увидеть его прекрасные глаза, – прерывисто всхлипнула она.
Герцогиня, казалось, чуть поколебалась, но все же гордо повернулась и вышла из комнаты, оставив Александру в одиночестве оплакивать боль потери.
Десять минут спустя в комнате появился Рамзи с серебряным чайным подносом.
– Ее светлость сказали, что вы ослабели от голода и нуждаетесь в подкреплении, – объявил он.
Александра все еще сидела на полу, закрыв лицо руками.
