Более того, из уст в уста передавался слух, будто последняя любовница герцога, смеясь, говорила одному из его приятелей, что женитьба Джордана «была вынужденным неудобством» и что он не имел ни малейшего намерения порывать с ней.
Уже две недели спустя Александра мучительно сознавала, что стала безнадежным изгоем, хотя не понимала причины всеобщего презрения и видела лишь, что свет обращается с ней либо снисходительно, либо насмешливо, а подчас и с неприкрытым пренебрежением.
По-видимому, она жестоко опозорила Джордана, и именно это ранило больнее всего. Она часами простаивала перед его портретом, пытаясь не плакать, безмолвно извиняясь за провал и умоляя ее простить."
"– Ты меня слышишь, Хоторн? Очнись, парень! Джордан с почти нечеловеческим усилием подчинился произнесенному шепотом приказу и медленно приподнял веки. Слепящий белый свет лился сквозь маленькие отверстия в стенах, обжигая глаза, и невыносимая боль снова бросила его в темный провал небытия.
Когда он вновь пришел в себя, была ночь. Перед глазами маячило угрюмое лицо Джорджа Моргана, еще одного пленника с «Ланкастера», которого Джордан не видел с тех пор, как обоих три месяца назад сняли с французского корабля.
– Где я? – пробормотал он, чувствуя, как сочится кровь из пересохших, потрескавшихся губ.
– В аду, – мрачно пояснил американец. – Вернее сказать, во французской тюрьме.
Джордан попытался поднять руку и обнаружил, что тяжелые цепи тянут ее вниз.
Проследив взглядом за направлением цепи, Джордан увидел, что она прикреплена к ввинченному в каменную стену железному кольцу. Он продолжал недоуменно изучать оковы, не в силах уразуметь, почему Джордж Морган может свободно передвигаться. Поняв причину его недоумения, тот объяснил:
– Неужели не помнишь? Это часть твоей награды за то, что ты напал на тюремщика и сломал ему нос, не говоря уже о том, что едва не перерезал ему глотку его же кинжалом, когда тебя привели сюда.
Джордан закрыл глаза, но так и не смог ничего припомнить.
– А остальная часть? – хрипло спросил он наконец.
– Три-четыре сломанных ребра, лицо в синяках и спина, похожая на кусок сырого мяса.
– Очаровательно, – процедил Джордан. – А по какой причине они предпочли меня покалечить, но не убить?
Холодно-бесстрастный тон герцога вызвал восхищенный смех Джорджа.
