– Александра вдова, а не девушка. Те немногие моральные принципы, которыми владеют мужчины, вряд ли применимы в их поведении с опытными женщинами, особенно обладающими способностью сводить их с ума.
– Я не стала бы говорить об Александре как об опытной женщине. Она еще почти девочка.
Энтони невольно улыбнулся, услышав эту крайне ошибочную характеристику неотразимой молодой красавицы с ослепительной улыбкой и изумительной фигурой. Однако его улыбка тут же померкла – реальность оказалась слишком суровой.
– Все это так запутанно, потому что она совсем молода и уже стала вдовой! Будь у нее муж, как у графини Камден, все бы смотрели сквозь пальцы на ее невинные проделки. Будь она старше, общество не требовало бы от нее жить по тем же законам, что остальные молодые девушки. Будь она некрасива, отвергнутые обожатели не стремились бы уничтожить ее репутацию из ревности и злобы.
– Они и на это отважились?
– Только двое или трое, зато сумели донести сплетни до сведения нужных людей.
Вы так же хорошо, как и я, знаете, что слухи распространяются со скоростью лесного пожара. В конце концов все начнут верить, что дыма без огня не бывает.
– Все так плохо?
– Пока еще нет. Однако обозленные воздыхатели сумели представить в крайне сомнительном свете ее достаточно невинные проступки.
– Например?
Энтони пожал плечами:
– Последний уик-энд Александра провела в Сотби, на званом вечере. Она договорилась с одним джентльменом с утра поехать на прогулку верхом, и они покинули дом около восьми.
А вернулись уже в сумерках, причем одежда Александры была порвана и в беспорядке.
– Господи Боже! – охнула герцогиня, хватаясь за сердце."
"– Джентльмену было семьдесят пять лет, – улыбнулся Энтони, – и к тому же он оказался викарием в Сотби. Он намеревался показать Александре заброшенное кладбище, обнаруженное им неделю назад, чтобы она могла по достоинству оценить чрезвычайно интересные эпитафии. К сожалению, викарий не сразу припомнил, где находится это кладбище, и когда несколько часов спустя они все-таки его отыскали, старый джентльмен так измучился, что побоялся сразу сесть на коня.
Александра, естественно, не хотела возвращаться без него, поэтому они явились только к концу дня.
– А ее амазонка?
– Подол был оборван.
– Но все это просто пустяки, не стоящие упоминания.
– Верно, но история столько раз пересказывалась и обрастала двусмысленностями, что приняла совершенно уродливые формы.
