– Неужели я была такой доверчивой простушкой полтора года назад, – с болью прошептала она, – что теперь вы искренне считаете, будто я попрошу вашего адвоката дать мне совет?!
Джордан сдвинул брови, не зная, как справиться с несколькими ошеломляющими открытиями, случившимися одновременно. Первое: несмотря на великолепную маску безразличия и несомненное мужество, Александра, очевидно, была на грани истерики. Кроме того, храбрая невинная милая девочка, на которой он женился, превратилась в поистине экзотическую красавицу, неукротимую и манящую, приобретя при этом весьма нежелательную черту – вызывающую и дерзкую непокорность.
Третьим – и самым тревожащим – оказался тот неоспоримый факт, что его по-прежнему влекло к ней, так же сильно, как полтора года назад. Нет, сильнее. Гораздо сильнее.
– Я искренне хотел избавить вас от весьма неприятного и ненужного испытания в конторе какого-нибудь неизвестного и, вероятнее всего, болтливого адвоката.
– Почему же ненужного?
– Вы, кажется, забыли, что брак был заключен? – холодно осведомился он.
Недвусмысленное напоминание о той ночи, когда она обнаженная лежала в его объятиях, оказалось последней каплей, и натянутые нервы Александры не выдержали.
– Я еще в своем уме! – рявкнула она, отчаянно пытаясь пробиться сквозь стену его хваленого хладнокровия, даже если для этого потребуется объяснить, каким образом она собирается получить разрешение на признание брака незаконным. – Наш брак не имеет силы, потому что я выходила за вас замуж не по собственной воле!
Однако Хок, вместо того чтобы встревожиться, казалось, вот-вот расхохочется.
– Попробуйте сказать это поверенному, и он рассмеется вам в лицо. Если браки должны считаться незаконными лишь потому, что невесте пришлось выйти замуж не по своему выбору, значит, почти все супружеские пары лондонского света живут в грехе!
– Но мне не просто «пришлось», – вскипела Александра. – Меня обманули, уговорили, запугали и совратили!
– В таком случае найдите адвоката и выскажите ему все это, но не забудьте прихватить с собой нюхательные соли, чтобы привести его в чувство!
Алекс с ужасом поняла, что он, возможно, прав, и сердце тошнотворно сжалось.
За последние четверть часа она обрушила на Джордана так давно копившиеся ярость и негодование, но не увидела на его лице ни малейшего признака эмоций… И вот теперь в душе не осталось ничего, кроме ненависти и надежды.
