– Ну что ж, постараюсь хотя бы частично исправить свою вину, исчезнув, – пообещал Родди и, коротко поклонившись, удалился.
Через пять минут, стоя спиной к бальной зале, Александра с тревогой обратилась к Мелани:
– Вы его видите?
– Нет, – покачала головой подруга, украдкой оглядывая полную людей комнату. – У лестницы его больше нет.
– В таком случае я уезжаю, – немедленно объявила Александра, поспешно целуя Мелани. – Со мной все будет хорошо, не волнуйтесь. Если смогу, увидимся завтра.
– Не сможете, – с несчастным видом пробормотала Мелани.
– Муж считает, что лондонский воздух в моем состоянии вреден. Настаивает на том, чтобы увезти меня в деревню и оставить там. пока не родится ребенок.
Мысль о разлуке с единственной подругой окончательно сломила Александру. Теперь ей даже не с кем посоветоваться! Она осталась совершенно одна!
– Я напишу вам, – пообещала она, с тоской гадая, увидит ли когда-нибудь Мелани.
Не в силах вымолвить ни слова, Александра стала пробираться к лестнице.
Мелани окликнула подругу, но смех и голоса заглушили ее, и Александра быстро пошла вперед, стараясь держаться поближе к стене."
"Она на ходу поставила бокал и едва сдержала крик: чья-то рука безжалостно сжала ее плечо и повернула. В это же мгновение Джордан выступил вперед, почти скрыв их обоих от любопытных взоров остальных гостей. Отпустив Александру, он быстро оперся руками о стену, заключив тем самым жену в надежный плен. Со стороны, однако, казалось, что он всего-навсего погружен в интимную беседу с дамой.
– Александра, – начал Джордан зловеще-спокойным тоном, противоречившим яростному блеску его глаз, – в этой комнате почти четыреста мужчин, большинство которых уверены, что мой долг – преподать урок их женам, вытащив вас отсюда на глазах у всех, а потом увезти домой и тростью вбить в вас немного рассудка, что я совершенно готов… нет, буду рад осуществить.
И, сделав это невероятное заявление, он, к ужасу Александры, снова взял бокал с подноса и вручил ей – жест, рассчитанный на то, чтобы по-прежнему казаться мирной влюбленной парой, занятой обычным разговором.
– Несмотря на то что ваше так называемое пари и дерзкое неповиновение моим приказам более чем заслуживают публичного наказания, я собираюсь предложить вам возможность выбора, – все тем же мертвенно-ледяным голосом продолжал он, – поэтому прошу выслушать меня крайне внимательно.
