Эта отповедь так ошеломила Джордана, что на какую-то долю секунды ему захотелось схватить ее за плечи и хорошенько встряхнуть, однако ему тут же пришло в голову, что она просто ревнует!
Слегка смягчившись, он поднял голову и заметил, что присутствующие неприкрыто глазеют на него и его разъяренную жену.
Джордан поспешно отвернулся, раздвинул губы в некоем подобии улыбки и тихо приказал:
– Улыбайтесь, черт возьми! Все уставились только на нас!
– Ничего подобного я не собираюсь делать, – нелогично объявила Александра, умудряясь, однако, выглядеть относительно спокойной.
– Я все еще помолвлена с вашим кузеном.
Объяснение было настолько бессмысленно-неожиданным, что Джордан проглотил ошеломленный смешок.
– Что у вас за странные этические принципы, любовь моя! По-моему, вы замужем за мной.
– Не смейте называть меня своей любовью, и, кроме того, вам следовало бы вспомнить о Тони, – воскликнула Александра. – Подумайте, каким униженным он себя почувствует, если я сразу упаду в ваши объятия! Неужели у вас нет никакого сочувствия к кузену?!
– Весьма сложная моральная дилемма для меня, – солгал Джордан, – но в этом случае, однако, я должен прежде всего подумать о себе.
– Будьте вы прокляты!
Джордан смотрел на мятежную юную красавицу в соблазнительно-смелом лимонном туалете, с потемневшими глазами цвета Эгейского моря и губами как розовые лепестки и внезапно вспомнил, когда она в последний раз надевала светло-желтое платье, – в саду Роузмида. Очаровательное лицо поднято к небу, задумчивый нежный голос так мелодичен…
«Каждое время года таит обещание, что когда-нибудь со мной случится нечто чудесное.
Зимой это обещание сбывается с первым снегом… Летом я слышу его в раскатах грома и вижу в разрядах молний, пронизывающих небо… Однако лучше всего я это чувствую сейчас, весной, когда все вокруг черное и зеленое…»
Она так надеялась на нечто чудесное, а все, что получила, – четырехдневный брак и пятнадцать месяцев вдовства вместе с полной потерей иллюзий, особенно когда ее, по всей видимости, просветили, какую жизнь муж вел до свадьбы.
Ярость мгновенно улеглась, и Джордан, глядя в ее великолепные глаза, с ужасом ощутил, как сжалось сердце при мысли о том, что сейчас придется отвезти ее домой и безжалостно наказать, не обращая внимания на слезы.
– Скажите мне, – мягко спросил он, – вы все еще считаете, что грязь благоухает, как духи?
– Я… я что? – ошеломленно спросила Алекс, пристально изучая неожиданно осветившееся улыбкой лицо. – О… да, теперь я вспомнила.
