В восемь-девять лет он уже был лучшим наездником, чем большинство мужчин, но как-то раз на охоте его конь отказался прыгнуть через живую изгородь, по другую сторону которой протекал ручей, – то ли потому, что Джордан был слишком мал, чтобы заставить его, то ли просто побаивался. Несмотря на то что ни один из всадников не осмелился сделать это, дядя в присутствии всех обвинил Джордана в трусости и заставил взять препятствие.
– Подумать только, – сдавленно прошептала Александра, – а я-то верила, что дети, которые росли с отцом, куда счастливее меня.
И он прыгнул?
– Три раза, – сухо ответил Тони. – На четвертый его конь споткнулся и упал, придавив Джордана. Тот сломал руку.
Александра побледнела, но Тони, погруженный в воспоминания, уже ничего не замечал.
– Джордан, конечно, не плакал. Ему не разрешали плакать, даже когда он был совсем маленьким. Дядя считал, что слезы не подобают мужчине. У него на этот счет были самые неколебимые убеждения.
Александра подняла лицо к солнцу, смаргивая слезы.
– Какие именно?
– Дядя считал, что настоящий мужчина должен быть тверд, безжалостен, независим и уверен в себе.
И твердил это Джордану с утра до вечера. Любые эмоции считались недопустимыми и недостойными мужчины. Чувствительность, любовь, искренняя привязанность – это малодушие и изнеженность. Словом, то, что делает человека уязвимым, незащищенным. Дядя не одобрял также любые легкомысленные поступки и развлечения, за исключением флирта с противоположным полом, что он считал олицетворением мужественности.
По-моему, я ни разу не видел его смеющимся веселым, неподдельным смехом. Он был способен лишь саркастически улыбаться, не более того. Потому, вероятно, и Джордан редко смеется. Для моего дяди самым главным было превзойти остальных во всем и работать, неустанно трудиться – весьма странное мировоззрение для аристократа, как ты уже, несомненно, поняла.
– Я всегда могу заставить его смеяться, – объявила Александра с грустью и гордостью.
– Да, твоя улыбка растопит сердце любого мужчины, – рассмеялся Тони.
– Неудивительно, что он не хочет говорить о своем детстве.
– Однако стремление моего дяди к превосходству дало и хорошие плоды.
– Не может быть! – недоверчиво воскликнула Алекс.
– Ошибаешься. Поскольку Джордана вынуждали учиться лучше всех, к тому времени, как настала пора поступать в университет, он настолько обогнал сверстников, что профессора читали ему лекции по предметам, о которых никто из нас не имел ни малейшего понятия.
