– Я вообще не верю, что такое возможно, – процедил Джордан, надевая свежую рубашку. Он на мгновение остановился, потрясенный абсурдностью происходящего. Подумать только, надевать новую сорочку лишь для того, чтобы хорошо выглядеть в тот момент, когда жена попытается убить его!
– Возможно, – коротко заверил Фокс с убийственным спокойствием бывалого солдата. – И это ловушка. Я сужу по голосу вашей жены и по взгляду тоже. Она нервничает и лжет.
Я видел ее глаза. Они никогда не обманывают.
Джордан с болью и гневом рассматривал сыщика, вспоминая, какими сияюще-невинными казались ему глаза Александры.
– Это миф, – пренебрежительно бросил он. – Сказка, которой я верил когда-то.
– Зато записка лорда Таунсенда, которую мы перехватили час назад, вполне реальна, не так ли? – с глубочайшей убежденностью возразил Фокс. – Они настолько уверены, будто мы ничего не знаем об их планах, что становятся беспечными."
"При упоминании о записке Тони лицо Джордана на миг превратилось в бесстрастную, словно высеченную из камня, маску.
Хиггинс, следуя приказу, принес ему послание Тони, перед тем как передать Александре, и слова до сих пор жгли мозг Джордана раскаленным железом.
«В роще все готово. Тебе остается только заманить его туда».
Час назад, читая это, он ощутил невероятную боль, едва не лишившую его разума. Теперь же не испытывал ничего. Он перешел предел, за которым осталась способность чувствовать, и теперь не было даже страха перед возможным убийством. Теперь Джордан хотел одного – чтобы этот кошмар поскорее закончился и он смог навсегда выкинуть Александру из сердца и души.
Прошлой ночью, лежа в постели, он боролся с дурацким желанием пойти к ней, обнять, погладить по голове, дать денег и предупредить о необходимости бежать, независимо от того, удастся ли сегодняшнее покушение. У Фокса уже собралось достаточно улик для того, чтобы она и Тони провели остаток жизни в тюрьме. Видение Александры в грязных лохмотьях, влачившей дни в темной, полной крыс камере, было почти невозможно вынести даже сейчас, когда он должен был вот-вот стать жертвой.
Александра ждала его внизу, в коридоре. В голубом муслиновом платье, отделанном широкой кремовой лентой по рукавам и подолу, она выглядела свежей и невинной, как сама весна; Обернувшись, она с ослепительной улыбкой наблюдала, как он спускается по лестнице. Джордан ощутил прилив почти неукротимой ярости при мысли о том, что она так весела, поскольку надеется сегодня навсегда от него избавиться.
