Исполненная решимости отныне вносить только радость и веселье в их отношения, Александра шутливо осведомилась:
– Но теперь, надеюсь, меня сразу можно отличить от мальчика?
Несмотря на твердое намерение относиться к Александре как можно более безразлично, особенно после вчерашнего поцелуя, Джордан, однако, не смог устоять против ее солнечной, чарующей улыбки, мгновенно изгнавшей из сердца уныние и горечь несчастной женитьбы.
– Конечно, ты не мальчик, – улыбнулся он в ответ. – И не маленькая девочка.
Но и женщиной тебя трудно назвать.
– Самый опасный возраст, ничего не поделаешь, верно? – согласилась она, насмешливо сверкнув глазами.
– Очевидно, – хмыкнул Джордан. – Как бы ты описала молодую леди, которой еще нет восемнадцати?
– Мне уже восемнадцать, – серьезно заметила Александра. – Сегодня мой день рождения.
– Я не знал, – искренне огорчился герцог. – Обязательно куплю тебе подарок во время поездки. Что любят девушки твоих лет?
– Нам не нравится, когда постоянно напоминают о том, сколь неприлично мы юны, – бросив на него многозначительный взгляд, объявила Александра.
В комнате эхом отдался резкий смех Джордана."
"– Клянусь Богом, ты находчива и остроумна! Удивительное качество в такой моло… красивой девушке, – поспешно поправился он. – Прошу еще раз извинить меня за то, что подшучивал над твоим возрастом и забыл о подарке.
– Боюсь, что именно вы – мой именинный подарок, хотите этого или нет!
– Весьма изысканный способ выражаться, – усмехнулся он.
Александра посмотрела на часы: прошло минут сорок с тех пор, как Джордан объявил, что они отправляются в путешествие на корабле.
– Мне, пожалуй, надо подняться наверх и переодеться, – робко сказала она.
– А куда ушла бабушка? – поинтересовался Джордан, когда Алекс направилась к выходу.
– Насколько мне известно, легла в постель, вне себя от скорби по поводу вашего неудачного брака, – неловко пошутила Александра и уже серьезнее добавила:
– Как по-вашему, она не заболеет?
– Вряд ли такая незначительная причина способна настолько потрясти ее, – отозвался Джордан с чувством, весьма напоминающим нежность и восхищение.
– Леди Хоторн могла бы в одиночку вызвать на бой всю армию Наполеона и выйти победительницей. И тогда поверженный император взбивал бы ей подушки и умолял о прощении за плохие манеры и за то, что посмел объявить нам войну. Поверь мне, такие пустяки, как сегодняшнее событие, не сведут ее в могилу.
