Оживленная беседа, однако, касалась в основном войн с Францией и Америкой. Когда Алекс в Моршеме читала о кровавых сухопутных битвах с армиями Наполеона и сражениях на море, все они представлялись чем-то далеким и нереальным. Теперь же при виде стольких военных кораблей Александра поняла, что война – вещь вполне ощутимая и пугающая.
К тому времени, как Джордан проводил жену в каюту, она по настоянию капитана успела выпить столько вина, что голова кружилась, а глаза сами собой закрывались. Саквояжи уже стояли в каюте, и Александра лучезарно улыбнулась, гадая, собирается ли муж и сегодня делить с ней постель.
Вернувшись со своего загадочного делового свидания, он все это время держался немного отчужденно и, когда они наконец прибыли в гостиницу, не сделал попытки овладеть ею, хотя поцеловал на ночь и держал в объятиях, пока Алекс не уснула.
– Могу я заменить на сегодня горничную? – осведомился Джордан и, не дожидаясь ответа, повернул Алекс спиной к себе и стал расстегивать длинный ряд обтянутых розовым шелком пуговиц.
– Это лодка качается? – вопросила девушка, хватаясь за маленький столик.
– Не лодка, а корабль, – весело усмехнулся Джордан, – и не он, а ты качаешься, любовь моя. Боюсь, это последствия печального злоупотребления вином за ужином.
– Но капитан упросил меня попробовать каждое. Он такой милый, – запротестовала Александра, довольная собой и всем миром в целом.
– Посмотрим, что ты скажешь завтра, когда проснешься, – предупредил Джордан. Он послушно отвернулся, пока она раздевалась, а потом уложил жену в постель и подоткнул простыню.
– Милорд, – спросила она, – вы тоже ложитесь? Неужели она навечно обречена обращаться к нему «ваша светлость» и «милорд»? Ей так хотелось бы назвать мужа по имени! Но вдовствующая герцогиня строго-настрого запретила подобную вольность, если только муж не даст ей на это разрешения. Но ему, по-видимому, подобное в голову не приходило.
– Я немного подышу воздухом на палубе, – ответил он, доставая пистолет из кармана редингота и засовывая его за пояс.
Не успел он подняться на верхнюю палубу, как Александра уже спала. Джордан подошел к поручню, вынул тонкую сигару и задумчиво уставился вдаль, пытаясь решить, что делать с Александрой. После стольких лет необременительных связей с пустыми, ограниченными, корыстными, хотя красивыми и искушенными, дамами он считал, что имеет полное право на основании собственного печального опыта судить о всех женщинах.
