( Не)чужая семья

— А ты попробуй растолкуй, — предложил Орлов, отобрал из ослабевших рук малышки папку, полистал ее, впрочем, о чем-то подобном он уже подозревал, потому и не был удивлен. — Давай-ка начнем со дня аварии.

— Это не ваше дело!

— Все, что касается Евы — мое дело, — процедил Орлов и уже мягче заговорил с любимой, — Маленькая, можешь взять куртку? Пару вещей, без которых не обойдешься до утра? Ну и там, по обстоятельствам?

— Я хочу услышать! — покачала головой Ева, — Хочу узнать, что за эксперименты отец ставил на мне!

— Я тебе все расскажу, обещаю, — поклялся Игорь.

Сейчас важно, чтобы малышка не услышала беседы с ее отцом. Были у Гарика соображения, что информация не из самых приятных.

— Честно?

— Правда-правда, — кивнул Игорь.

Когда Ева развернулась и отправилась к своей комнате, Орлов подал знак Димону.

Тот вынул пистолет и выпроводил Эдика. В холле остался Гарик наедине с профессором.

— У тебя три минуты, — невозмутимо обронил Орлов, расстегнул пиджак, под которым в кобуре находился пистолет.

— Я не мент. По закону наказывать не буду. Исключительно по справедливости. Хочешь сдохнуть быстро и без мучений, говори.

— Можно мне выпить?

— Не трать время попусту, — посоветовал Орлов.

— Когда Еву сбила машина, я понял, что это шанс! — заговорил Синичкин. — Уникальный случай, такая удача. Я пятнадцать лет работал над препаратом. Пятнадцать чертовых лет! И никакой возможности проверить работу препарата на человеке. А здесь, прямо в моем доме.

Профессор взахлеб рассказывал о своем детище.

Гарик слушал и все больше хмурился. Получалась крайне херовая картинка. Особенно, если учесть, что в разговоре имени Евы не фигурировало вовсе. По словам чокнутого врача она была «подопытной». А по факту — живой человек, пострадавший от рук ущербного ублюдка.

— Поэтому ты не сообщил в органы? Тебе нужен был подопытный? — сухо уточнил Орлов, — Ты Еву вообще лечил?!

— Мы на пороге величайшего открытия, Игорь Павлович! — возразил Синичкин. — Ева войдет в историю. Ее жертва не напрасна.

Это ведь огромный прорыв в медицине!

— По тебе психушка плачет, урод! — процедил Гарик и все же направил пистолет на отца Евы. — Что будет, если я прострелю дыру в твоем позвоночнике? Сможешь ставить опыты на себе.

— Вы в своем уме, Игорь Павлович?!

— Я да, а ты? — усмехнулся Орлов. — Я не услышал ответа, Михаил Юрьевич. Что с Евой? Ты лечил ее, или только испытывал свое чертово лекарство?

— Это все не имеет значения, — упрямо проговорил старик.