( Не)чужая семья

Да и, по большому чету, никто не сунется к жене Дыма. Если только кто по незнанию, или залетный гастролер. Но обо всех гостях Косте уже доложили. В ближайшую неделю даже менты обещали затихнуть.

За год, что прошел после отсидки Дымова, многое в городе поменялось. Костя держал под контролем весь криминальный мир, через Скоробогатова даже сотрудничал с ментами. В районах, на улицах, стало безопаснее. Да и вообще, город стал другим.

А главное, каждая собака знала о семье Дыма. А еще о том, какие последствия будут, если кто-то решится ей навредить.

Были попытки, куда без них. Однако после следовали показательные казни. И желающих занять место Кости не осталось."

"Можно сказать, что Дымов построил собственную империю. Не без помощи проверенных людей, конечно же.

— И Мона, — все еще хмурился Костя.

— Разумеется, — кивнула Эмилия, — я даже представить не могу, что случится, если Мона не будет присутствовать на девичнике. Мы все превратимся в трупики.

— Не исключено, — пожал плечами Костя. — Эми? Я обещаю не приезжать.

Просто скажи, куда собираетесь.

— Слово Дыма? — прищурилась малышка.

Костя окинул любимую жадным взором. Нет, ну куда ее такую отпустить? Хорошенькую, до звона в его, Костиных, яйцах.

— Слово, — Дымов.

— Я тебя люблю! — заулыбалась девчонка, протянула руку, погладила Костю по щеке. А тот и поплыл.

Отпустить Эми сейчас? Ну-ну. Как же!

— У нас еще двадцать минут, — заговорил Дымов, тесня Эми к постели.

— Нет-нет! Костя, ну платье же… ! Костя! Не смей! — взвизгнула малышка.

Дымов не собирался отпускать жену, не залюбленную.

У него был пунктик на этот счет. Ему необходимо было пометить ее, поставить клеймо, чтобы все видели, чья эта женщина.

— Кость, ну Дарьяна же..., — застонала малышка.

— С ней Мона, — пробормотал Дымов.

Костя действовал решительно. Стиснул руками тонкую талию, развернул малышку, прижал спиной к себе.

Платье мять нельзя. Эми ему голову откусит, если он испортит ее наряд.

Пряжка ремня звякнула, Костя ловко спустил брюки.

— Люблю тебя, девочка моя, малышка, моя…, — горячо шептал Дымов, подхватил ртом тонкую кожу на обнаженно плече, нырнул руками в глубокое декольте, сжал пальцы на кружевах лифчика.

— Кость, ну платье! — со стоном выдохнула Эми.

Дымов позволил девочке отстраниться, дернул за молнию. Платье, струясь, упало к девичьим ногам.

Костя уже был навзводе. Упругая попка прижимал к его паху. Эми прогибалась в спине, терлась о него, дрожала.

После родов организм малышки стал охренительно чувствительным.