( Не)чужая семья

Дымов все еще сидел, но тоже начал подниматься на ноги. И вот, спустя секунду, они уже стояли, сверля друг друга убийственными взглядами.

— Все это было в прошлой жизни, Константин Ильич, я уже не та девочка, которой была шесть месяце назад. И я никому не позволю причинить мне вред, или обидеть! А еще я никому не разрешаю лесть в мою жизнь! — отчеканила Эмилия.

Ее ладони стиснуты добела в кулаки. Плечи расправлены. Подбородок вздернут. И сейчас Эми, кажется, готова любого растерзать в клочья.

— Лады. Не тупой. Понял, — усмехнулся Дымов.

— Но насчет теста ДНК я не шучу. Покажи мне результат экспертизы, тогда уже сваливай к своему Орлову.

— Я вам ничего не собираюсь показывать, — отрицательно качает головой Эми. — И к вашему сведению, мы с Игорем уже вместе!

***

Костика ошпарило будто кипятком. Вместе они, да? Нет уж! Хрена с два! Он не согласен. Он первый увидел эту девчонку. Он! А не Гарик!"

"И он же был у нее первым. У него, вон, в памяти все четко. Помнит каждую секунду, пока Эмилия была под ним.

И кровь на простыне помнит. В его памяти вообще все это подозрительно четко отпечаталось, а ведь он был бухим, еще и под обезболивающим.

— Освободи, — прорычал Дымов, кивнул на два столика, за которыми сидели гости ресторана.

Толян послушно выпроводил свидетелей. В зале Костя остался один на один с девчонкой.

— Отойдите от меня! — прошипела девочка, вскинув подбородок.

А Костя бесился от бессилия и от того, насколько Эми сейчас близка, и в то же время — недосягаема для него.

Нет, ясно, что он сам накосячил.

Но он ведь осознал. За полгода было над чем подумать.

— Я тебя не трогаю! Просто скажи, вот так, прямо сейчас, — рыкнул Дымов, — это мой ребенок?

— Это. Мой. Ребенок! — яростно прошипела Эми и отвернулась от него.

Собралась уйти. Но Костя был быстрее.

Ринулся вперед, перехватил ладонями плечи, развернул на себя.

— Мне нужна правда, — возразил Дымов, — ты поэтому пришла тогда ко мне? Хотела сказать о залете?

— Руки уберите, мне больно! — спокойно произнесла Эмилия.

Дымов ослабил хватку, но совсем рук не убрал.

С ним вообще происходили странные вещи сейчас. На пальцах — невидимый клей. Кожа словно приклеилась к одежде девчонки, под которой чувствовались острые косточки плеч.

Нет, ему в срочном порядке нужна баба. Иначе он накинется на эту, чужую, как дикий зверь.

Последняя мысль принесла с собой почти физическую боль.

Не-е-е-ет, так дело не пойдет. Эта женщина, что готова испепелить его взглядом, принадлежит ему. Не чужая она.