Я была не настолько глупа, чтобы не понимать, чем вызван его интерес ко мне. Все объяснялось главным образом тем, что он считал меня хорошенькой. Есть сотни, возможно тысячи, молодых музыкантов гораздо более талантливых, чем я, но только мне повезло привлечь его внимание. Что ж, я решила воспользоваться этим сполна.
Постепенно я узнавала Ивана лучше. Он… простите, что я так говорю… замечательный человек, но в чем-то совсем еще ребенок. Когда он играет, он Бог, никто не в силах устоять перед его чудесным талантом. Но когда он перестает играть, из мужчины он превращается в мальчика, который так и не вырос.
Он жадный, властный и, я знаю, временами может быть очень ревнивым.
Лидия слегка пошевелилась. Тайра наклонилась вперед и мягко коснулась ее руки.
— Вы не в обиде, что я так говорю? — спросила она. — Я хочу объяснить так много всего, а это трудно, если не высказать все до конца, не только для вас, но даже для меня самой.
— Расскажите мне все, что у вас на сердце, — просто ответила Лидия, и, успокоившись, Тайра продолжила:
— Иван начал ухаживать за мной.
Думаю, вы это, конечно, понимали. Но я знала, несмотря на свою молодость и неопытность, что точно так он ухаживает за любой хорошенькой женщиной, которая привлекает его внимание. Его сердце принадлежит вам, миссис Станфилд, о да, только вам, но он как маленький мальчик, который при виде коробки конфет должен обязательно стянуть несколько штук и раз, и два, а когда они все уже съедены, тут же обо всем забывает. Он говорил мне очень красивые слова и много раз молил о любви, но родители меня воспитали прямолинейной и простой, поэтому я и спросила его: «Вы говорите, что любите меня, и хотите, чтобы я вас любила.
Означает ли это, что вы намерены жениться на мне?» Когда я впервые произнесла это, то чуть не рассмеялась, увидев его выражение, но побоялась собственной дерзости. Больше всего Иван опасается чего-то постоянного. Как я уже сказала, ему нужно только поскорее проглотить понравившиеся конфетки — и забыть о них. Из-за того, что я отказалась исполнить его желание, естественно, я ему еще больше нужна или ему кажется, что нужна.
Мы беседуем и спорим, но все это время мне удается продолжать уроки, продолжать работу и, слава Богу, поддерживать его интерес к этим занятиям. А затем происходит ужасная вещь… — Тайра замолчала, посмотрела на Филипа и улыбнулась.
— Ужасная вещь? — переспросил Филип, зная ответ.
— Ужасная вещь, — упрямо повторила Тайра, но мягкость в голосе опровергла ее слова.
