— Мне бы хотелось, чтобы вы, миссис Станфилд, выслушали его заключение. А еще мне бы хотелось, чтобы вы были здесь… на всякий случай.
Лидия сразу поняла, что пытается сказать старшая медсестра. Она была не из тех женщин, кто склонен к преувеличению и любит поднимать ненужный шум. Лидия звонком вызвала Розу и еще раз воспользовалась телефоном, чтобы связаться с местным гаражом. Когда-то ей было обещано предоставить в ее распоряжение машину по первому требованию, и теперь ее уверили, что автомобиль будет у дверей через двадцать минут.
Роза приготовилась затеять спор по поводу разумности такого путешествия, но Лидия заставила ее замолчать.
— Жизнь сестры в опасности. Если что-нибудь случится, а меня там не будет, я никогда не прощу себя.
После этого Роза не сказала ни слова, но, пока везла Лидию из гостиной в спальню, ее молчание было красноречиво. Роза подготовила Лидию к отъезду, а затем ушла за своим пальто и шляпкой, пока хозяйка наспех писала записку мужу на тот случай, если он вернется раньше нее.
— Если позвонит мистер Филип, скажите ему, куда я уехала, — проинструктировала она горничную, прежде чем отправиться в Эйвон-Хаус.
Ехали молча. Лидия была занята своими мыслями. Почему-то насчет Элизабет у нее было странное предчувствие. Она испытывала страх, чего раньше никогда не случалось, и не знала, то ли просто сказывались усталость и нервное напряжение, то ли она в действительности была ясновидящая.
Потом она вспомнила об Ангусе. Надо было позвонить Лоренсу Грейнджеру и узнать, есть ли новости, но утром она не хотела занимать телефон на случай звонка из Эйвон-Хауса, а дозвонившись, была слишком взволнована мыслями о том, как попасть туда поскорее, чтобы помнить о звонке Лоренсу.
Серый утренний туман к середине дня превратился в моросящий дождик. Пейзаж за окном стерся, стекла такси были забрызганы дождем. Лидия всю дорогу вспоминала Элизабет маленькой девочкой. Вот она забирается ночью к ней в кровать со словами: «Я боюсь. За гардеробом спрятался медведь и смотрит на меня».
А вот бежит за утешением, когда упала и разбила коленку. Приносит ей из сада первые подснежники, а в другой раз птичку, которую нашла со сломанным крылом.
Лидия всегда была так занята своими делами, что теперь с болью вспоминала, как мало времени уделяла своей младшей сестренке. Однажды, вспомнила она, Элизабет, которой в то время было всего несколько лет, обняла ее за шею и спросила: «Ты ведь любишь Лизабет, правда, Лидия?»
«Конечно же люблю, глупенькая».
