Но чутьем, обострившимся после сегодняшней беседы, Лидия угадала перемену в Элизабет и заволновалась, начав тут же ломать голову над тем, что стало известно сестре. Иван ничего не заметил.
— Взять, к примеру, тебя, Элизабет, — говорил он, — ты даришь публике идеальный образ великосветской дамы, воплощение девиза «положение обязывает».
Элизабет рассмеялась:
— Благодарю, я принимаю это за комплимент. В прошлый раз, когда я здесь была, ты сказал мне, что больше не осталось настоящих дам.
Иван поднялся, чтобы принести шейкер для коктейлей.
— Должно быть, в тот раз ты меня разочаровала больше обычного.
— Больше обычного? — приподняла брови Элизабет.
— Ну конечно. Ты постоянно меня разочаровываешь. Я циник. Мне всегда казалось, что подобная добродетель и сдержанность всего лишь показные и что рано или поздно они обязательно дадут трещину, — я все еще не потерял надежду!
Лидия сомневалась, что сестре нравится, когда над ней так подшучивают. Ей даже показалось, щеки Элизабет покрыл слабый румянец, а когда она заговорила, то в голосе прозвучал намек на обиду:
— Дорогой Иван, не суди каждого по себе.
— Полно, Элизабет, — рассмеялся он. — И гем не менее я беру от жизни больше, чем ты.
Прежде чем Элизабет смогла ответить, горничная позвала Ивана к телефону. Лидия испытала облегчение от вынужденной паузы. Сестры остались вдвоем и в первую минуту не проронили ни слова.
— На этой неделе приезжает Кристин? — наконец спросила Элизабет.
Лидия кивнула:
— Разве это не замечательно? И все же, по правде говоря, я побаиваюсь.
— Побаиваешься?"
"— Да, как подумаю, что собственную дочь не видела больше четырех лет, так становится страшно. Она уехала в тринадцать, а теперь ей семнадцать с половиной. Маленькая девочка превратилась в молодую женщину. Не знаю, как она нас воспримет и как мы все воспримем ее.
— Ей было хорошо в Америке?
— Да, очень. Тетя Иоанна явилась для нее просто ангелом-хранителем. И неудивительно, она навсегда осталась моей любимой тетей.
Наверное, наша мама была очень на нее похожа. Ты помнишь тетю?
— Очень смутно, — ответила Элизабет. — Последний раз, когда я ее видела, мне исполнилось не больше шести.
— Она единственная из всех наших родственников, — тихо проговорила Лидия, — поздравила меня, когда я вышла за Ивана. Никогда не забуду этого. Я плакала над письмом и хранила его долгие годы.
— Ты так сильно обиделась? — быстро спросила Элизабет.
— Обиделась, но не за себя, — ответила Лидия.
