Прямо как на картинке, подумала она и улыбнулась банальности этой мысли, затем непроизвольно у нее всплыли избитые строки гимна Реджинальда Хибера:
Пусть все прекрасно в мире этом,
Но есть в нем место злу,
Оно приходит с человеком…
Лидия ужаснулась. Неужели такое можно сказать об Иване?
Внезапно в трубке что-то щелкнуло, и незнакомый голос произнес:
— Алло.
— Могу я попросить мистера Грейнджера? Говорит миссис Станфилд.
— Одну минуту.
Большая белая бабочка закружилась над клумбой, мягко опустилась на раскрытый лепесток розы.
Послышался мужской голос:
— Привет, Лидия, это ты?
— Да, Лоренс.
— Я надеялся, что ты позвонишь. Ну, какие новости?
— Он приходил, но мне кажется… да, мне кажется, все будет хорошо.
— Слава Богу! Я был уверен, что тебе удастся внушить ему немного здравого смысла.
Лидия вздохнула:
— Несчастный юноша, мне было его ужасно жаль. Он явно в жене души не чает.
— Надеюсь, он не расстроил тебя.
— Нет, он оказался очень сдержанным. Надо думать, он вообще не слишком разговорчив.
Наверное, это одна из причин… — Лидия замолчала. Она сравнивала про себя Ивана и мужа Моуны Грэм, но высказать вслух свои мысли отчего-то не смогла.
— Как бы там ни было, он не начнет процесса?
— Думаю, нет. И спасибо тебе, Лоренс.
— Не благодари. Я делаю это исключительно для тебя. Ты все еще не снимаешь своего запрета сообщить обо всем Ивану?
— Прошу тебя.
— Жаль! Мне бы хотелось хоть раз высказать ему все, что я о нем думаю.
— Это очень больно ранило бы его, а пользы не принесло бы никакой.
— Наверное, ты права, но мне доставило бы большое удовольствие.
— Пожалуйста, Лоренс.
— Прости, Лидия. Все будет так, как мы договорились. Ты уверена, что не слишком устала, не расстроена?
— Совершенно уверена.
— Что ж, я позвоню, если узнаю какие-либо новости. До свидания, береги себя.
— До свидания, дорогой.
Лидия повесила трубку. Бабочка исчезла, узор из света и тени на траве медленно двигался, когда легкий ветерок покачивал ветви деревьев. Поддавшись порыву, Лидия направила кресло к окну.
Там она потянулась вперед, ухватила шнур, спрятанный за шторой, и рывком подняла жалюзи на окнах. Поток солнечного света хлынул в комнату, и открылся весь вид на сад. Лидия слегка заморгала от солнца.
«Я больше не в тени», — мысленно произнесла она и закрыла глаза руками. Она не плакала, но ее охватило хаотичное буйство мыслей. «Я должна сохранить спокойствие, я должна быть благоразумной», — вновь и вновь внушала она себе.
