Филип резко сел:"
"— Боже милосердный! Не хочешь ли ты сказать, что… Да ты просто сошла с ума! Послушай, я знаю, об отце ходят всякие слухи, но я никогда им не верил, и, кроме того, что ты знаешь обо всем этом?
— Я давным-давно все о нем знаю, — строптиво ответила Кристин.
— … Кто сказал тебе? — воскликнул Филип. — Как он посмел…
— Не будь таким смешным! Только глухой как пробка и слепой как крот мог не услышать и не увидеть ничего из того, что происходило. К тому же из-за отца возник довольно громкий скандал во время его последних гастролей в Америке.
— Это только потому, что он красив, — упрямо твердил Филип. — Женщины бегают за ним, он не виноват.
— О да-а-а!
— Послушай, Кристин, — сказал Филип тоном старшего брата, — ты еще слишком молода, чтобы думать о таких вещах.
Кристин рассмеялась:
— Дорогой Филип, если ты не готов позаботиться о маме, то это сделаю я. Она и так слишком много терпела за свою жизнь. Конечно, мы знаем, она помешана на старикане и все такое, но в то же время он хватил немного через край, когда решил приводить сюда своих женщин.
К тому же почему мы обязаны терпеть это?
Филип почесал в затылке, он был сбит с толку.
— Не знаю, что сказать.
— Один из нас просто обязан поговорить с папой.
— О Господи! Не хочешь ли ты предложить это мне!
— Нет, я ничего не предлагаю… хотя… — Кристин на секунду задумалась. — Пока что нам придется ждать и наблюдать. Ради мамы я не собираюсь сидеть сложа руки. Хватит с нас того, что отец — общественное достояние, но, если он собирается проворачивать свои делишки в нашем доме, я первая буду возражать.
— Разве тебе не нравится иметь знаменитого отца? — спросил Филип. — Мне казалось, девчонки любят быть в центре внимания и все такое.
Кристин посмотрела на него, на секунду вся ее взрослость ушла, и она превратилась просто в ребенка.
— Если хочешь знать правду, — произнесла она очень тихо, — я это ненавижу!
Глава 9
Элизабет стояла посреди большой старинной спальни в доме своего мужа на Баркли-сквер и смотрелась в зеркало.
Вначале она увидела отражение собственных глаз, ярких и сияющих, а затем строгую форму — темно-синяя юбка и жакет с красными нашивками. Она постояла несколько секунд, потом быстро начала раздеваться. Ей предстоял обед с Ангусом, первый обед наедине, и внезапно ей захотелось быть просто женщиной.
Она зашла в дом, чтобы умыться, привести себя в порядок, и как обычно, попав в это жилище, поразилась его мрачности и торжественности.
