Эх… Ей бы семью и дом, а не по притонам нелюдей выслеживать.
— Она, кажется, очень на тебя похожа.
— Не поверите, но Болтун за день смастерил — руки у него правильные растут. Вы теперь, ри Ликкарт, не волнуйтесь — мы с ним друзьями стали. А ещё Иргифия сказала, чтоб я к ней приходила и вместе сошьём мне наряд. Говорит, что у меня талант есть. Когда всё закончим, то попрошу Советника Безопасности отпустить, и если он согласится…
— Согласится обязательно! — говорю ей. — Обещаю словечко замолвить. А ты, Болтун, приглядись! Смотри, какая мастерица мимо носа проходит! Не чета твоим «невестам»! Уведут!
— Чего это он про меня языком бил? — насторожилась Заноза.
— Да я тебя сватать пытался, а этот боится, что ножом в печень ударишь!
— В печень… Что ж я, злыдня какая-то?! Это же больно! Наговаривает на меня! В сердце, чтоб не мучился! Исключительно в сердце! Можно ещё в глаз, конечно, только лицо портить жалко. А так, он хоть и болтает много, но мужичок знатный. Как стану богачкой, то пусть попробует на золотой карете подкатить и с подарочком дорогим.
Может, и не откажу…
— Где ж я столько денег на золотую карету возьму?! — возмутился Патлок.
— Старайся! Ограбь там кого-нибудь или клад найди.
— Ваш Милсердие? Можно Вас грабану? Разочек один? Потом всё обратно отдам!
Так с шутками и прибаутками мы посидели ещё немного, а потом разошлись по своим комнатам. День предстоит тяжёлый, и усугублять не стоит.
* * *Ирисия пыталась читать, но строчки перед глазами расплывались, а смысл слов ускользал под напором мыслей в голове.
Завтра она будет участвовать в непредсказуемой авантюре, выдуманной Ликкартом. Он уже предал раз, и нет гарантии, что предательство не повторится.
Когда было ещё очень далеко, то всё казалось простым: приехала в незнакомый дом, дождалась, пока нападение будет отбито и вернулась под охраной во дворец. Теперь же понимание опасности заставляло зябко ёжиться. Одна среди чужих людей, и нет рядом отца и дядюшек. Хочется малодушно отказаться и, придя к кангану, попросить отменить представление.
Папа с радостью согласится, но дальше как жить, каждый день вспоминая о своей трусости? Нет! Я дочь правителя, и должна вести себя соответствующе, пусть и страшно до икоты! Сейчас сдамся — буду сдаваться в будущем постоянно, а слабых среди Звейнициллов никогда не было!
— Дочь… Можно? — голова отца просунулась в дверь.
— Даже очень нужно, папочка.
— Нервничаешь? — присаживаясь на диван, поинтересовался отец.
— Ага…
— Я тоже… Места себе не нахожу.
