— Как ты себя чувствуешь от этих догадок?
— Нормально, папочка! Даже отлично! Словно из Ликка выгребли всю грязь, пошлость и самовлюблённость! Он такой же шикарный, но не боюсь его, а люблю! Я стала рядом с ним не просто никчёмной младшей сестрой, смотрящей в рот, а личностью! Учтите! Если вернётся прошлый, то сама на перерождение отошлю! Второй раз в плен его похоти попадать не намерена! Мой брат жив здесь и сейчас! Другого не надо!
— А почему мне не сказала о своих догадках? — немного ревниво поинтересовалась Литария.
— Ответ прост, мама… Ты же тоже молчала. Покопайся в своих мыслях и поймёшь всё. Выносить подобное — показаться сумасшедшей и растревожить сердца близких.
— Ох и хитрожопое семейство, — задумчиво произнёс Венцим. — До такой степени, что чуть сами себя не перехитрили. Урок на будущее всем. Ладно, девушки! Ещё не раз друг у дружки на плече порыдаем, а сейчас слушайте последние новости! Учтите! У Ликкарта своя война, а у нас тут — своя! Мы справимся — ему легче будет!
49.
Прощание с городом
Почти две рундины в храме Двуликого были наполнены размышлениями, странными разговорами с канмерта Браиром, тягостной скукой и наблюдением за бородой, становящейся всё гуще. Видок, конечно, тот! Обрил мне голову дядюшка ещё в первый день моего вынужденного заточения, и теперь я напоминал абрека, спустившегося с гор, а не благородного ридгана. Одежда тоже явно не высокородная: шаровары, широкий пояс с короткой абордажной саблей, жилетка на голое тело и подобие тюбетейки, украшающее затылок.
Думаю, что сейчас даже Литария вряд ли признала бы в этом разбойнике собственного сына.
Дядюшка Браир… Странное впечатление от жреца Двуликого. Если раньше я считал его невменяемым, склонным к алкоголизму ехидно-злым человеком, то тут он преобразился. Собранный, жёсткий руководитель, имеющий не только огромную власть, но и безграничное уважение среди остальных жрецов, живущих, вопреки моим домыслам, не в состоянии пьяной анархии, а почти по армейскому распорядку.
Бутылка, кстати, в его руке оказывалась лишь тогда, когда появлялись посторонние. Даже Венцим и то всегда наблюдал канмерта только в подпитии.
Однажды я спросил об этом у дядюшки, на что получил исчерпывающий ответ:
— Не твоё дело, Ликк! Мы служим Хиргу, как он приказывает, а остальной мир для нас лишь точка приложения для наших талантов и чаяний.
