Патлок скромно примостился в углу, а я рассматриваю теперь уже своих родителей, которые вошли молча, по-хозяйски усевшись за стол.
Отец Венцим Ладомолиус. Мощный мужик с роскошной седой шевелюрой, собранной на затылке в «конский хвост». Лицо слегка грубоватое, словно вырезанное из куска дерева. Насупленные брови, сжатые губы. Не исключаю, что борется с желанием дать мне по шее.
Мать Литария. Она не просто красива, она — шикарна! Распущенные медные волосы перехвачены на голове ажурным, искусно сделанным обручем с огромным драгоценным камнем на лбу.
Боюсь даже представить, сколько стоит подобное украшение! Чёткие правильные линии лица. Карие глаза с длиннющими ресницами, грустная улыбка с лёгким презрением в уголках рта. Дали же боги матушку! Да она чуть старше меня выглядит, хотя по прикидкам к «полтиннику» давно подступила!
Они молчат, и я молчу, с интересом изучая новое для себя — женскую одежду. Литария одета в нечто, наподобие шёлковой туники, доходящей до щиколоток.
Два разреза по бокам её начинаются чуть выше колена, давая возможность насладиться видом частично открытых точёных ножек…
Тихо, Шурик! Какие на фиг ножки?! Не забывай, что эта женщина — мать твоего тела! Не на то пялишься, хрыч старый! Ещё на грудь в откровенном декольте «слюни пусти» и тогда, точно, по стопам Ликкарта пойдёшь, пытавшегося волочиться за собственной сестрой! Лучше обрати внимание на руки — какие украшения прелестные почти до самого локтя. Браслетики, цепочки… На каждом пальце по перстню.
Если всё это снять, то можно смело открывать ювелирную лавку. Интересно, на сколько эрионов — так, кажется, зовётся местная золотая монета, потянет сие богатство? Уверен, что на много!
Пауза затягивается. Придётся открыть рот первому.
— Здравствуйте, дорогие родственники! — небрежно развалившись в кресле, кивком приветствую обоих. — С чего начнём? С того, что я вас недостоин, что в очередной раз опозорил род Ладомолиусов или что самый недостойный из всех, кого боги сделали выше других людей? Уже согласен с каждым утверждением и предлагаю опустить давно известные истины.
— Скотина! — не выдержав, вскочил ренгафар Венцим, опрокидывая свой стул. — Матросом! На самое поганое судно! В море жить и на берег не ступать, пока пираты кишки не выпустят! Солонину жрать, тухлой водой запивая!"
"— Подожди, дорогой, — мягко произнесла Литария, положив руку на плечо разбушевавшегося мужа.
