— Сейчас не разгневанного отца спрашиваю, а человека, правящего страной. Мозги затуманенные очисти! Ликкарт Ладомолиус дурак?
— С мозгами пока всё в порядке, если всякие мерты вроде тебя их не дурят! — огрызнулся Звейницилл. — Не дурак он! Совсем не дурак! Так мастерски облапошить и меня, и всю охранку Свободного Вертунга не каждый сможет!
— И ты думаешь, что он не понимал, что подписывает себе смертный приговор таким признанием?
— Ну… Думаю, что должен был понимать. И это больше всего настораживает. Что за игру Ликкарт затеял и сам ли он? Может, те же Бесцветные Тени его с другой стороны ко мне подвели, раз через дочь не вышло?
— Игра? Такое исключать нельзя, — согласился Соггерт.
— И что получается? Если Ладомолиус говорит правду, то у нас есть шанс через него уничтожить приспешников Бесцветного. Если врёт — тогда мы сами уничтожим предателя, но только после того, как сыграем в эту игру Ликкарта. Игру, где можем выиграть! Как ни «вращай жернова», а он пока живой нужнее! На кону одна беспутная голова против ликвидации организации, из-за которой мы, как крысы, сегодня тайком пробирались в подвалы храма Даркана Вершителя, чтобы нас не подслушали и не рассекретили.
Первые люди государства по углам прячутся! Дожили! Жан… Ты кого к нему приставил? Не верю, что не сделал этого.
— Патлока Болтуна.
— Отличная кандидатура! И что он говорит о Ликкарте?
— О! Говорит, как всегда, много, пока сам в ситуации не разобрался! — хохотнул присмер. — Когда поймёт, что к чему — выскажется по делу.
— Уж Болтун выскажется… Надо всё-таки его уговорить ко мне перейти.
Такие люди на вес золота и нечего ему среди вас, храмовников, киснуть.
— Попытайся! В который раз уже? — ехидно спросил Жанир. — Девятый будет, если память мне не изменяет?
— Наябедничал? — сморщился безопасник.
— Сразу докладывал! Даже предложения высказывал, как твой интерес к нему использовать можно.
— Вот гад… За это и ценю! Ладно! Не мой — значит, не мой! — Соггерт посмотрел на кангана. — Тойбрел? Может, передумаешь казнить Ладомолиуса?
Долго молчал правитель Свободного Вертунга.
Было видно, как в нём борются два человека — отец и государственник. Видимо, последний победил.
— Хорошо… Пусть будет по-вашему. Доверять умным головам стоит, даже если с ними и не согласен.
— Тогда я бы хотел для начала сам с ним поговорить… — продолжил Соггерт. — Наедине. Жанир, организуешь? Но чтобы и для глухих стен, и для заинтересованной публики встреча была… Две встречи! Замаскируем одну другой.
