Опасный путь, только выбирать особо не из чего.
Широкие ворота, открытые настежь. Въезжаем в особняк Ладомолиусов. Вот карета пересекает по дорожке, вымощенной плотно подогнанными каменными плитами, широкую лужайку с причудливыми топиариями и останавливается у входа с двумя шикарными мраморными лестницами по бокам.
— Ну что, Пират? — обращаюсь к своему питомцу. — Прибыли. Пойдём? Чего жмёшься? Страшно? Мне тоже, но надо…
Выхожу и осматриваюсь. Пусть и видел это место памятью Ликка, но вживую оно производит совсем другое впечатление.
Двухэтажный белоснежный дворец с большими окнами, плоской красной черепичной крышей и множеством колонн разлаписто раскинулся на огромной территории. За ним виднеется зелёная роща, где пока незнакомые, вечнозелёные лиственные деревья стоят вперемежку с пальмами. Крутая «дачка»! Картошкой всё в округе засадить — не на одну зиму хватит! А если ещё парников понатыкать, то…
Ой! Что-то меня не в ту степь потянуло! Нервное, наверное.
На крыльце стоит отец Венцим. Лицо сияет, как начищенная медная бляха городового.
Улыбается во все крепкие зубы! Матери не видно…
— Сын! — радостно приветствует он и обнимает, резво сбежав по ступенькам вниз. — Вот ты и дома!"
"— Ээээ…. А мама?
— И мама будет! Обязательно! Сарния вот… — вздохнул Венцим с промелькнувшей грустью в глазах. — Но это потом! Сейчас время мужских разговоров. Пойдём-ка ко мне в кабинет.
— Я не один, — киваю на Пирата.
— А! Подарок Соггерта! Редкий знак отличия, скажу я тебе! Ничего! Прокормим и твоего зверя! Сейчас прикажу слугам, чтобы на псарню отвели.
Щенок, будто поняв сказанное, сразу прижался к моей ноге, недовольно зарычав на Венцима.
— Не получится, отец. Пират от меня ни на шаг. Пусть тоже поприсутствует на мужском разговоре — хоть и четвероногий, но мужчина всё-таки.
— Ладно! Непохоже, что разболтает! Пошли!
Кабинет отца сразу выдаёт его профессию с головой. Несколько полотен с батальными сценами, дорогое оружие и с десяток «почётных грамот передовика ратного труда» с личной подписью кангана развешаны на стенах, не давая усомниться в геройских наклонностях недавно приобретённого родственника.
По мне, так перебор всего, но у военных свой вкус, недоступный в полной мере для восприятия гражданскими.
— Ну что, сын? Давай отметим по-простому твоё возвращение в семью, — говорит Венцим, усаживаясь за круглый столик посреди кабинета и разливая в небольшие рюмочки янтарную жидкость из хрустального графина. — Не ожидал… Честно признаюсь.
