Недотепа. Непоседа

Трикс хотел было крикнуть актерам, чтобы они бежали, но, вспомнив боевую прыть Паклуса, решил, что это бесполезно и только приведет к излишним страданиям комедиантов.

Но Паклус внезапно снял руку с меча и спросил:

– Так это ваша труппа сочинила? Бабушке… бабушке очень понравилось. Она говорит, что даже всплакнула на представлении. Ну, в той сцене, когда дедушка помогает ей соорудить кузнечный горн из ракушечника…

– Да, это мы! – Толстяк кинулся к рыцарю, схватил его за руку и принялся энергично трясти.

– Да что ей сделается? – пожал плечами Паклус. – Кует себе помаленьку… Помнится, ей очень понравилась актриса, которая ее играла…

– Это я играл, – гордо сказал толстяк. – Позвольте представиться – Майхель, директор театра и по совместительству актер.

– А также билетер, повар и страшные звуки из-за кулис… – вполголоса сказал Шараж.

– Но как вы могли сыграть бабушку? – возмутился Паклус.

– Я был моложе и симпатичнее, – быстро сказал Майхель. – У меня была чудесная пышная борода.

– Не накладная? – подозрительно спросил рыцарь.

– Ну что вы, как можно! Это было бы оскорблением, которое ваша бабушка не простила бы…

Паклус засмеялся и увесисто хлопнул директора по плечу, от чего тот сразу присел.

– А ты ничего… комедиант. Вижу, знаком с на… с гномьими обычаями.

– Актер должен вникать в суть того, что изображает, – потирая плечо, ответил Майхель.

– О! – Паклус присел на свободную табуретку, предварительно осмотрев ее ножки. Табуретка заскрипела, но выдержала. – Это очень хорошо. Дело в том, милейший Майхель, что я хотел попросить у вас взаймы – с их согласия, разумеется, и за достойное вознаграждение, пять-шесть актеров, играющих в пьесе «Альби и Бамбура на Хрустальных островах».

Все актеры весело засмеялись.

– Что не так? – нахмурился Паклус.

– Дело в том, высокочтимый рыцарь, – начал Майхель, – что это невозможно арифметически.

– Ну да. Дело в том, что в пьесе играют всего четыре человека. Бамбура, Шараж, наш отважный северный друг Хорт и я.

Маленький белый песик под столом гневно зарычал.

– Извини, Альби. – Майхель поклонился. – Четыре человека и собака.

– Но у вас же в пьесе действует экипаж корабля, дикари, витаманты… – недоуменно произнес рыцарь. И слегка покраснел.