Недотепа. Непоседа

Алхазаб – не Прозрачный Бог. Он мальчишка, не сумевший стать взрослым и верящий в свои сказки. И в этом не было бы беды… не заставь нас его вера проливать кровь…

Хамас посмотрел на Трикса и сказал:

– Повелевай, Трикс. Его кровь, моя кровь, наша кровь – твои.

Трикс вздрогнул. Посмотрел на сцену, где молча, прижавшись друг к другу, смотрели на него комедианты. Рядом с ними стоял Гавар, запихивая в рот вывалившийся язык – заклинание Алхазаба развеивалось. Услышав слова Хамаса, Гавар энергично закивал.

– Мне не нужна ваша кровь, – сказал Трикс.

– Тогда возьми наши мечи, – предложил Хамас. – Ты сможешь взять под свою власть мир, я верю тебе. И мы… мы пойдем за тобой. Хоть ты и не житель пустыни, но ты достоин нашей верности.

– Нет, Хамас, – ответил Трикс. – Мне не нужны ваши мечи, их слишком много… и они слишком острые. Вы счастливы, живя в пустыне, разводя верблюдов и сберегая ваши оазисы.

Жители Дахриана счастливы, ухаживая за посевами и водя караваны. Жители королевства счастливы, занимаясь ремеслами и строя корабли. Жизнь такая разная и сложная, не стоит делать ее одинаковой и простой. Живите так, как хотите жить… и не мешайте другим, кто живет иначе.

– Ты говоришь, как мудрый и взрослый человек, – с горечью сказал Хамас. – Что ты скажешь про Алхазаба?

– Он твой, – сказал Трикс, помедлив. – Ты же относишься к нему как к сыну.

Помоги ему… он ведь и на самом деле умеет колдовать, но уже никогда не сможет достичь подлинной силы. А очень многие захотят отомстить ему за то, что он ими командовал… за то, что он не оправдал их надежд.

Хамас молча подошел к Триксу и крепко обнял его. Трикс растерялся. От кочевника пахло потом, верблюдом и шерстью, но вырываться было бы невежливо.

– Тебя я не назвал бы сыном, – сказал Хамас, – но был бы рад быть твоим братом.

Пусть дорога твоя будет легка!

Он расцеловал Трикса в щеки (от чего тот отказался бы еще с большим удовольствием, чем от объятий), вынул из песка свой меч и подошел к Алхазабу.

– Вставай… нам надо уехать отсюда.

Алхазаб всхлипнул, поднимаясь с колен, и при виде этого недостойного для вождя поведения верные охранники в ужасе отвернулись. Хамас снял свой плащ, накрыл им Алхазаба с головой и за руку повел прочь.