Ну какой из меня куратор?
Кусаю губы, чтобы не ляпнуть что-нибудь, о чём позже буду сожалеть и я, и все зачисленные ко мне в команду. Чувствую железистый вкус и с усилием проглатываю солёную кровь.
Хочется провалиться сквозь землю и больше не видеть эти холодные глаза, в которых нет ни капли сочувствия и доброты.
Но отступить — значит предать память отца. Показать, что дочка выросла слабой.
Тэйран, наконец, оставляет меня, но ненадолго. Достаёт из кармана три больших конверта и протягивает их капитанам.
— Ваше первое задание.
Та группа, что провалит — останется без завтрака.
Пальцы предательски подрагивают, когда я достаю тонкий лист бумаги, но стоит пробежаться по строчкам, как с моих искусанных губ слетает возмущённое:
— Я отказываюсь это выполнять!
Глава 5"
"— По какому праву? — злобно щурит глаза дракон, надвигаясь на меня, как кот на загнанную в угол мышь.
Вместо ответа зачитываю вслух текст задания, чтобы его мог услышать каждый.
“Раздеться догола и отдать честь куратору.”
Краем уха ловлю чей-то женский писк, который мигом обрывается, стоит Каллахану младшему повернуть голову на шум.
В отличие от девушек, слышу одобрительное хмыканье одного из капитанов, но так и не понимаю чьё — верзилы или гибкого?
— В чём проблема, монстр? — Тэйран вопросительно поднимает бровь, а эмоции на его лице становятся нечитаемыми.
— Мон-Стерр, куратор. И да, проблема в том, что это немыслимо! — негодующе восклицаю я, набрав в лёгкие побольше воздуха. — Нет, скорее унизительно!
— Монстр! — справа от меня кто-то подобострастно хихикает, желая выслужиться перед драконьим гадом.
— Гы-гы, чудовище! — вторит ему другой мужской голос. — Это вы смешно придумали!
Для них происходящее лишь глупая шутка, способ потешить эго за счёт принижения женского пола!
Как же мерзко!
— Куратор Каллахан, — я делаю шаг вперёд, сокращая расстояние между Тэйраном до минимума, — если для вас это единственный способ увидеть обнажённое женское тело, то вы…
Воздух в лёгких заканчивается, не давая закончить фразу.
Мучительно подбираю нужные слова, теряясь в омуте его завораживающих глаз. Безумно красивых, но каких жестоких и опасных!
— Не льсти себе, малышка, — угроза в голосе Каллахана бьёт по натянутым струной нервам. От тона, каким он произносит это проклятое “малышка” веет снисходительным пренебрежением.
— Не смейте так меня называть.
— Откажешься выполнять задание — будешь отчислена.
Сжатые добела кулаки готовы в любой момент врезаться в высокую скулу куратора.
