Отчаянно цепляюсь за мокрую ткань его рубашки, колено вот-вот вонзится в его промежность, но в этот момент по коридору разносится сердитое:
— Я вас зачем позвал? Чтобы вы на лестнице обжимались?
Глава 21
Немедленно отпрыгиваю от Тэйрана, чувствуя, как щёки стремительно краснеют от грубого тона Каллахана-старшего.
Слышу ядовитый смешок боевого, чтоб его духи терзали, напарника. Стыдливо поджимаю губы, глядя исподлобья на заветное письмо в его руке.
— В кабинет! Пошевеливайтесь! — рычит нам в спины глава Королевской Боевой Академии.
Тэйран идёт первым, я следую за ним и, улучив подходящий момент, возвращаю себе листок.
— Не обольщайся, — шепчет мне дракон, пока отец идёт к огромному столу, почти на треть кабинета, заваленному папками и бумагами. — Это я позволил тебе его забрать.
— Смотри, позволялку не сломай, — не остаюсь в долгу, но тут же втягиваю голову в плечи от стука кулаком по лакированной столешнице:
— Да замолчите вы уже наконец!
Каллахан-старший очень зол. Между бровей залегли две вертикальные морщинки.
В уголке рта поблёскивает крохотная капелька слюны. Дёрнув шеей из стороны в сторону, с хрустом разминая позвонки, ректор подаётся вперёд.
— Мон-Стерр, верно?
— Так точно, — громко отвечаю, вытянувшись по струнке.
Ожидаю услышать выговор за неподобающее поведение, но глава академии находит способ меня удивить:
— Ты спишь с моим сыном?
Услышанное выбивает меня из колеи, и я теряю дар речи.
Я? Сплю? С этим?
Смериваю Тэйрана взглядом, полным неприкрытой ненависти, а этот придурок едва не хохочет.
Весело ему, блин?
— Господин ректор, — хрипло отвечаю, пытаясь сглотнуть тугой ком в горле, — да ни за что в жизни.
Издёвка на красивом драконьем лице пропадает, уступая место разочарованной гримасе.
Что, думал, я буду с жаром оправдываться и отнекиваться? И ещё больше навлеку на себя подозрений?
У меня и так проблемы с куратором и деканом. Ректора в их числе ещё не хватало.
Дарриус Каллахан выглядит удивлённым. Похоже, я попала в яблочко и он ждал от меня другой реакции.
Воодушевлённая первыми успехами, я охотно поясняю:
— Простите за грубость, но я догадываюсь, к чему вы клоните, и не повторю судьбу Эвы.
От имени предыдущей напарницы Каллахана-младшего аж перекашивает. Ноздри раздуваются, жадно вдыхая воздух, пахнущий дорогими сигарами и чернилами. На шее и предплечьях видны вздувшиеся вены. С лица уходят краски, оставляя мертвенно-бледную кожу.
— Вот и прекрасно, — благосклонно кивает ректор.
