– Перетопчешься! – радостно объявляю я в предвкушении любимой забавы «я тебе дам, но нервы помотаю».
– Нет, не перетопчусь, – нависает Михаил надо мной и пальцем подцепляет тонкую бретель кремового шелкового топа.
Бретель послушно скатывается с плеча.
Под тяжелым взглядом Юдина мое дыхание становится тяжелее. Чертов сукан!
Сидеть невозмутимо, когда он поглаживает мгновенно нагревающуюся под его руками кожу, непросто.
И я знаю, и он знает, к чему все идет.
Да он только вчера меня отодрал как шлюшку, и даже трусы снимать не пришлось.
Миша просто сдвинул в сторону неразумные кружавчики, вставшие на его пути, и отжарил.
– Куда ты руки тянешь, ирод? Я против! – бью я по наглой руке, ласкающей ключице, но добиваюсь этим только того, что она ныряет под шелк и бесстыдно ложиться на грудь.
– Кому ты врешь, Марин? Я по глазам вижу, ты уже завелась. Пойдем к папочке, я тебя на коленках покатаю…
– Иди в жопу… – слабым голосом посылаю его я, прикрывая глаза от удовольствия, когда шершавая подушечка поглаживает напрягшийся сосок.
– Как скажешь, госпожа дизайнер, – хрипло соглашается Юдин. – И туда схожу.
У меня мгновенно распахиваются глаза.
Я прекрасно помню дубину Михаила! Надо драпать!
Вскакиваю с места, но куда там!
Второй раз за день я притиснута телом Юдина к столу, а сквозь броню его брюк на живот мне давит твердая плоть. Сладкой тяжестью наливается внизу, а от горячего дыхания Михаила на щеке мурашки вылупляются на коже.
Но Юсуповы не сдаются, и перехожу к активному сопротивлению.
Активному, но бесполезному.
Был у меня парень когда-то – дизайнер одежды, так вот Юдин справляется с раздеванием значительно быстрее. Вот что значит замотивированный человек!
В результате бестолковой возни шелковый топ с подозрительным треском покидает свое теплое местечко. Пара секунд, и руки мои плотно зафиксированы за спиной одной левой Юдина, а его губы вбирают сосок, выставленный выгибающейся спиной, видимо, для удобства Михаила.
От легкого посасывания и меня дергает внизу живота, будто натягивается струна.
Пульсация между ног становится чревато интенсивнее.
– Прекрати! – требую я.
– Нашла дурака, – хмыкает Михаил и резким движением разворачивает меня спиной к себе.
Кончиком языка он проводит за ухом.
– Я, Марин, всегда получаю то, что хочу."
"Черт, при этих словах меня пробирает видимая дрожь. Видимая Юдиным. Довольный произведенным эффектом, он тискает мою грудь, все плотнее прижимая меня к себе, трется об меня пахом.
