Смутить меня приятелю Юдина не удается:
– Чувствую непреодолимую тягу поменять шторы, – Марат не отрывает от меня заинтересованного взгляда.
Знаю я такой тип мужчин. Это даже не бабник. Эстет, чтоб его. Он тебя всю взглядом уже поимел, слов наговорил, голову вскружил, а спустя минуту отвернулся и все. Его внимание уже на другой.
– Ты же недавно сменил всю обстановку, – бурчит Юдин, пожимая Марату руку.
– Так это в квартире, у меня тоже есть загородный дом, который нуждается в дизайнере.
Тихо давлюсь смехом, но закашливаюсь, когда Михаил отбривает друга:
– Сначала Марина кончит здесь.
Однако! Сегодня мне прилетело рикошетом.
Что ж, какой там у нас счет? 3:3?
Перевожу взгляд на Марата. Если он сейчас начнет похабничать, поддавшись на подначку, я буду очень разочарована. Мне нравятся подколы поинтереснее. Пошлить тоже нужно уметь. Приколы типа «невменяемой женщины» – это вообще не смешно.
Впрочем, Марат лишь сверкает многообещающей улыбкой и протягивает мне визитку.
А неприличная фраза остается за скобками.
– Марина, вы хотите провести здесь весь день? – сварливо прерывает наш обмен контактами Юдин. – Вам стоит уже приступить к осмотру поля деятельности.
Он кивает приятелю на машину, и мужчины отправляются совершать иной обмен. Улыбнувшись Марату на прощанье, разворачиваюсь, чтобы пройти в дом, и понимаю, что мимо Юдина опять придется протискиваться. Как этот тип умудряется занимать столько места. Михаил и не думает сдвинуться и, когда я прохожу мимо него, шипит мне:
– Вы на все объекты выезжаете голая?
Эм… И вам здравствуйте.
Пять минут назад мой наряд нареканий не вызывал.
Да и чтобы назвать меня голой, нужно прям фантазию приложить.
На мне белая американка и голубые джинсовые шорты, которые даже мама моей подруги одобрила бы. Это когда ты вытягиваешь руки по швам, и шорты не заканчиваются раньше кончиков пальцев. По нынешним временам сама скромность.
Я хочу высказаться, но замечаю взгляд Михаила, прикованный к полоске кожи между топом и шортами, где виднеется молочно-белая кожа, и неожиданно смущаюсь и шмыгаю внутрь без единого писка.
Зайдя в дом костерю себя на все лады.
Марина, отстреливаться, светя булками, ты смогла, а тут слов у тебя не нашлось! Эдак я скоро в мямлю превращусь. И Юдин будет думать, что он меня сделал. Надо брать себя в руки.
Вернувшийся Юдин слегка мрачен и смотрит на меня недовольно, как на отбившуюся от рук пятилетку.
