– После вчерашнего, – его слова перемежаются поцелуями в ключицу, – я чуть крышей не поехал. Ты так сладко кончила…
Твою ж мать, что он творит? Руки Юдина забираются под футболку и обжигающими печатями ложатся на грудь.
– Я чуть не взорвался, Марин. А потом ты вильнула хвостом, и я решил: нахер это джентльменство. Тут каждый за себя, все средства хороши, – бормочет он мне в шею, тиская нежные полушария. – Стоит вспомнить, как ты дышала, дрожала на моих пальцах…
Он целует меня, поплывшую от горячего шепота и настойчивых будоражащих ласк, пока еще не перешедших грань, но уже далеко не невинных, и поцелуй выходит беспощадным.
Обхватив меня своими лапищами, он вдавливает меня в себя, с нажимом проводя ладонью вдоль позвоночника и вынуждая выгибаться.
Определенно, Юдин – любитель погорячее. Вчерашняя его атака дает понять, что стоит зазеваться, и он без всяких сантиментов окажется во мне. От мыслей о том, как это, когда без сантиментов, все сладко сжимается, заставляя гормоны играть на нервной системе.
Поцелуй прекращается внезапно.
Юдин смотрит на меня сердито:
– Но я тебя покормлю, я обещал… а потом оторвусь, готовься, госпожа дизайнер.
Забирает из ослабевших пальцев миску и вилку, смотрит в мои ошалевшие глаза укоризненно и возвращается к готовке, оставляя меня наедине с подбирающейся лихорадкой.
С этого момента атмосфера на кухне из сексуально-напряженной превращается в раскаленную. С каждым взглядом друг на друга мы распаляемся сильнее.
И как в таких условиях, простите, я должна удержаться? Я живая женщина, и когда тебя так хотят, да еще и весьма привлекательный по всем статьям мужчина, это не может меня не торкать!
К моменту, когда Юдин передо мной ставит тарелки, меня почти потряхивает.
Существуют серьезные сомнения, что я смогу проглотить хоть кусочек.
Аромат умопомрачительный, но Михаил сидит напротив, как зверь перед броском.
Когда делать вид, что я все еще ем, становится невозможно, Юдин подходит ко мне, отбирает у меня вилку и кладет мою ладонь на вздувшуюся ширинку.
Я и раньше определяла Михаила как мужчину перспективного в этом отношении, сейчас же, когда я собственноручно убедилась, понимаю, насколько широки горизонты.
Нервно сглатываю.
– Моя очередь. Я заслужил десерт.
Глава 31
Легкий поцелуй в губы на пробу – проверка моей реакции.
Я в ошеломлении пропускаю удар в ворота. Все еще сижу с рукой на его стояке.
Смотрю на Юдина почти жалобно, но никакого сочувствия не встречаю.
– На войне как на войне, Марин.
