Малышка бегает и даже не представляет, в каком напряжении сейчас находятся её родители. Перевожу взгляд на Ника. Он так на неё смотрит....И прежде чем я успеваю подумать, задаю вопрос:
— Неужели тебе никогда не хотелось быть рядом с Дашей? – киваю в сторону дочери. Ник поворачивается. В глазах, вижу сожаление.
— Хотелось. Много раз хотел появиться в её жизни. Но…., — замолкает.
— Не смог, — заканчиваю за него.
— Лер, послушай, я признаю, что был не прав. И накосячил так, что до конца жизни хватит. Я не прошу понять меня, но попробуй хотя бы услышать.
Ты была для меня всем. Да, я дибил, что не стал ничего спрашивать. Но я думал….Нет, я не думал. Сдохнуть просто хотел. И всё. А после того, когда ты чуть не потеряла нашу малышку, — маленькая пауза, словно проверка моей реакции, — Чёрт, я….У меня нет оправдания. И сказать нечего, кроме как – я виноват.
Вздыхаю. Что сейчас изменит признание вины?
— Знаешь, когда появилась информация о Корнилове, о том, что он предпочитает иметь дело с семейными людьми, я сразу подумал о тебе и о Даше.
— Я заметила, — усмехаюсь.
— Нет. Правда. Может, в глубине души я искать возможность вернуться в вашу жизнь.
— Зачем? Скажи мне Исаев, зачем? С первого твоего появления ты только и делал, что унижал меня, пытался задеть. И дочь…Она тебя совсем не интересовала, — это самое больное.
— Это не так. Я любил и люблю Дашку. Но не хотел этого показывать.
— Что изменилось сейчас? Или это всего лишь игра на публику? – спрашиваю прямо. Потому что очень устала от недомолвок.
Устала от бесконечных сомнений. От неопределённости.
— Я хочу быть в жизни Даши. Но только если ей это нужно, — с грустью смотрит на бегающую девочку."
"— Дурак ты, Исаев, — качаю головой, — Папа нужен всегда. Но именно папа, а не просто слово. Быть родителем – это ответственность. Подумай, может не стоит пытаться взвалить её на себя, — как—то так получается, что я будто даю ему зелёный свет. Ник чувствует это. Внимательно смотрит на меня. Снова этот зрительный контакт. Снова эти глаза, в которых я тону.
Находиться рядом с ним – трудно. Сердце рвётся наружу. К нему? Не знаю. Я запуталась и уже ни в чём не уверена. Нельзя просто так взять и вычеркнуть эти годы одиночества. Нельзя забыть все обиды и боль. Но сейчас я прекрасно понимаю, что пытается донести до меня Исаев. Он хочет быть в жизни Даши. Спрашивает у меня разрешения. Не шантажируя, действуя иначе. Мягче. А я….Не знаю, что ему ответить.
Раздавшийся крик малышки заставляет нас обоих встрепенуться.
