Не хочу, что бы Исаев появился в её жизни. Он поиграет и выбросит, а моя малышка потом будет страдать. Не допущу этого!
— Что ж, — вздыхает подруга, — Не уверена, но что это выход, но попытаться можно.
— Других вариантов я не вижу. Останусь – Исаев так и будет меня доставать. Не знаю, что ему там в голову взбрело, видимо очередной заскок, — развожу руками, — Но просто сидеть на мете я не могу.
— Хорошо, — кивает Алла, — Значит, организуем твой побег. Ты поговори завтра с Глебом, а я займусь остальным. Нужно сделать всё как можно быстрее.
Ох, Лерка, — качает головой, — Неужели всё повторяется?
— Нет, — твёрдо заявляю я, — Теперь, всё будет иначе. Исаеву нечем меня шантажировать.
Подруга обнимает меня, пытаясь приободрить. Но это ни к чему. Больше я не попадусь в ловушку этого самодовольного наглеца.
Лера…
— Ты это серьёзно?? – удивлённо интересуется Глеб и я киваю. Потому что не могу выдавить из себя ни слова. Сил хватило на то, чтобы выдать огромную речь, на тему того, как я хочу уехать с ним. Плевать куда.
Хоть на Север, хоть на Юг.
— Лерка, — берёт мои руки в свои и целует их, — Не могу поверить. Я…Даже не знаю, что сказать, — мужчина счастлив и не скрывает этого. А вот я чувствую себя ужасно. Глеб так обрадовался, а я не могу ответить тем же. Больше всего я боюсь сейчас передумать.
— Ты был прав, — собираюсь с силами, — Держать тебя на расстоянии было не правильно. Может, виноват этот город, — пожимаю плечами, — Слишком много воспоминаний. Думаю, вдали отсюда у нас может что—то получится.
По—настоящему. И я очень этого хочу, — пытаюсь улыбнуться, несмотря на то, что тело напряжено. Говорю искренне. Глеб очень хороший. Просто влюбился не в ту девушку. Но я изменюсь. И сделаю всё правильно.
— Всё будет хорошо, вот увидишь, — заверяет меня он, — Ни ты, ни Даша, ни в чём не будете нуждаться. И я никогда не обижу вас.
Для меня, это самое главное обещание. Я очень боюсь новой боли. Про дочку даже говорить нечего. Её спокойствие и счастье – самое главное. И Глеб тот человек, с которым это возможно.
— Через сколько мы должны уехать? – спрашиваю я.
— Пять дней. Максимум неделя. Не знаю почему, но мне приказано в кратчайшие сроки завершить все свои дела, — на лице мужчины появляется растерянность, — Не понимаю, к чему такая спешка, но приказы не обсуждаются.
Прекрасно вижу, что его беспокоит перевод. Хочу сказать правду, что виновата – я, пусть и косвенно, но не могу. Возможно позже. Когда весь этот дурдом будет позади.
— Хорошо.
