Нефтяная Венера

Перед закрытыми веками крутится навязчивый золотой круг в зелёной каёмочке на марганцовочном фоне. Прозрев наконец, захожу в комнату…

Стукаюсь мизинцем ноги о найденный Ваней перед подъездом отпертый замок. Он валяется на полу. Чертыхаюсь, морщусь, хватаюсь за ушибленное место…

Окно распахнуто, в ткани рекламы большая дыра, кровать разворошена, Вани нигде нет…

За дверью нет, под кроватью нет, в шкафу нет…

Очень не хочется подходить к окну… Очень не хочется…

Подоконник, железные трубы лесов, доски на скобах, болты…

Моё первое воспоминание этой жизни – солнечная кутерьма, блики, отец подбрасывает меня в воздух.

Мне годик. Много лет спустя я наткнулся на фотографию, фиксирующую этот процесс. Поблизости стоит мама с напряжённой улыбкой. Беспокоится, как бы папаша меня не уронил. А я, большеголовый бутуз, взлетаю с восторженной физиономией…

В глаза попадает солнечный зайчик. Отразился от лезвия ножниц, лежащих тут же…

В мозгу возникает комикс: увидев солнце, Ваня решил убрать рекламу, чтобы его любимый свет лился в комнату… может, Ангел посоветовал… взял ножницы, открыл окно, выбрался на шаткие доски строительных лесов…

Я повторяю его маршрут, доски и вправду шаткие… синее-синее небо.

Из-за помпезного дома с буквами, обещающими наслаждение кубиками куриного бульона, встаёт светило. Оно заливает весь город тёплым жёлто-белым золотом…

Хватаюсь за стойку, смотрю вниз… детская площадка, деревья, припаркованные машины…

Что-то лежит на тротуаре… Ваня.

Не заперев дверь, я бегу по лестнице…

На стенах мелькают бумажные календари с видами берёзовых рощ, пушистые котята, Дева Мария, Христос…

– Как же так… почему так неожиданно… мы так не договаривались, – твержу я неизвестно кому.

Не плачу, не кричу, просто бубню под нос. – Можно не спешить, ничего не изменится… теперь я свободен… свободен… совсем… А может, вообще спрятаться куда-нибудь от всего этого? Зарыться под одеяло… – Я перескакиваю через ступеньки, скольжу, падаю, бегу ниже и ниже…

На первом этаже автоматически киваю консьержке.

Она смотрит по телевизору утреннюю юмористическую программу. На экране рябь, плохой приём…

Вокруг ни души. Где же народ? Ах да, ведь воскресенье. Все ещё спят…

Ваня глядит в небо. Рядом с губой началась аллергия, суши вчера переел… Правая рука сжимает обломанную веточку с почками, готовыми распуститься… Падая, схватился за неё инстинктивно и теперь держит крепко-крепко…

Я поднимаю глаза. От земли до неба возвышается стена с рекламой.