Нефтяная Венера

В его варианте всё вертится не вокруг несчастной любви двух молодых сердец, а вокруг мистического переселения душ. Для чего постановщик нарушил основы драматургии и раскрыл всю интригу в самом начале, стало ясно с первой репликой Ромео.

– Агапэвуа… – сказал он и сделал многозначительное лицо. Представляю, какое впечатление это произвело на сестёр. Они-то настраивались на спектакль. На странный, неожиданный, но спектакль с более или менее понятными репликами. Здесь же вместо реплик зазвучали невнятные слова-полуфабрикаты.

Многие дауны плохо говорят, большой язык мешает им шлифовать звуки. Они сглаживают все детали, бугорки, углы и загогулины слов, отчего те получаются недоразвитыми болванками. Так бы звучали слова, если просто открывать рот и ничего не делать губами и языком. Как нераскрашенные матрёшки.

Мне очень неловко перед сёстрами. Каждую актёрскую лажу я принимаю на свой счёт. Задерживаю дыхание, мысленно подбадривая их. Мне очень хочется, чтобы представление выглядело максимально эффектно.

Одни актёры кричат там, где требуется шёпот, другие забывают слова. Произносит, к примеру, Няня свою реплику, а в это время и Джульетта, и граф Парис ей подсказывают, советы дают. Не волнуйся, мол, вспоминай слова, говори с выражением.

Когда я присутствую при чём-то, что меня смущает, я стараюсь спрятаться. Хочется стать маленьким, исчезнуть. К счастью, передо мной сидит чья-то мама в огромном розовом берете. Берет надвинут на затылок и торчит блином перед моим носом. Другой бы переживал, что головной убор такого диаметра мешает видеть сцену, а я рад, что могу за ним скрыться.

Рассматриваю щели в паркете, ботинки соседа. Ботинки новые. Их хозяин, седой мужчина, скрестил ноги, и потому сбоку видна часть подошвы. Там оранжевая наклейка с написанной от руки ценой. Уголок надорван. Мужчина попробовал оторвать яркую бумажку, но она держится крепко, вот и оставил как есть.

От волнения у меня онемела шея, просто скашиваю глаза в сторону сестер. Соня и Маша улыбаются вполне доброжелательно.

Мне полегчало, сердце уже не так замирает от того, что Кирюша, играющий Меркуцио, капнул на руку воском со свечи, обжёгся и чуть было не сорвал всё действо. Постановщику удалось уговорить его не покидать сцену преждевременно, но играет Кирюша уже неохотно, постоянно дуя на обожженное место. Из-за этого роковая дуэль смазалась, а фраза «чума на оба ваших дома» вышла скорее капризно, чем пророчески. Я злорадно порадовался. Будете знать, как роли отбирать.