— Алена…
— Дослушай, — нетерпеливо взмахнула рукой. — Мы должны обозначить условия и границы, прежде чем допущу тебя к сыну.
— И какие же? — уточнил ровно.
— Если это просто любопытство, которое «завтра», — нарисовала кавычки в воздухе,
— закончится, уходи. Мой сын не зверушка в зоопарке.
Я молчал.
— Если хочешь сблизиться с ним, чтобы меня доставать, уходи.
Я все еще молчал.
— Твоя семья, — назвала третье условие. — Мой сын…
— Наш сын, — наконец заговорил. Это очень важное уточнение, но Алена его, конечно же, проигнорировала.
— Мой сын не должен как-то контактировать с твоей семьей. Хватит с меня разборок с твоей женой. Не хочу, чтобы Кирилла в это вмешивали. Он не должен страдать из-за наших ошибок.
Алена резко развернулась и направилась к дому, оставляя мне право выбора: могу пойти за ней или уйти в закат. Она не знала и, вероятно, не хотела знать, что я бы не ушел. Если бы узнал сразу, ни за чтобы не ушел! Не оставил бы их одних сражаться с жестоким миром. Чтобы я сделал? Не знаю.
Но точно бы не узнал на три года в другую страну!
Я вошел в просторную квартиру, осматриваясь и невольно оценивая. Видимо, ремонт начался, но так и не закончился.
— Как мелкая? — тихо произнес, услышав звонкий девчачий голос.
Алена обернулась, посмотрела на меня: в глазах странная нераспознанная мною горечь.
— Нормально. Тебя не помнит.
Судя по запаху, мы шли в кухню. Слюнки текли от аромата сдобы и корицы. Я застыл в дверях: со щемящим чувством потери наблюдал, как дети возились за столом, дули на огненные булочки и обмазывались сахарной пудрой.
Катя выросла и стала еще больше похожа на маму. А Кирилл просто маленький Небесный, очевидно даже слепому!
— Бабуль, Кирка на свинюху похож! — смеялась мелкая. — Посмотри!
Я сглотнул тугой комок из нервного ожидания, страха и горя потерянного времени. Я был согласен с экспертной оценкой Катюши: мой сын был поросенком, даже волосы слиплись.
— Мам, смотри!
Нас заметили.
— Мям, ти! — Кирюша повторил за сестрой. Как же на меня похож.
Удивительно… и больно. В душе и сердце все смешалось в противоположных чувствах. Радость и счастье. Обида и страдание. Сколько я упустил… На Алену бросил красноречивый взгляд: нельзя ее судить, что смолчала, но волна протеста всколыхнула внутри злость и ярость. Три потерянных года! Три! Бляяя!
— Здравствуйте, Нелли Владимировна, — поздоровался с дважды бабушкой, смиряя ураган чувств. — Вы женщина без возраста, — сделал комплимент, надеясь смягчить ее.
