— Поэтому понадобились тебе с Кирюшей?
— О чем ты? — Дима удивленно нахмурился и поймал мою ладонь.
— О Савицком! — вырвалась и оттолкнула его. Дима резко стянул с себя кожаную куртку и набросил мне на плечи. Я только сейчас заметила, что дрожу.
— Я клянусь, что узнал только сегодня. К отцу поехал после работы. Туда приехал Герман. Все рассказал. Мне совершенно плевать, какого пола будут мои дети! У меня никогда не было бзика на сыновей, наследников и прочей средневековой лабуды. — Дима притянул меня к себе. А у меня совершенно не было сил сопротивляться: выдохлась, сгорела вся… — Я хочу быть с тобой вне зависимости от всего: родителей, положения в обществе и даже моего отцовства.
Ален, я был дураком, слабаком и трусом. Распланировал жизнь и не хотел ничего менять. В итоге сделал несчастными стольких людей, включая себя самого.
— У меня все нормально, — я высвободилась и отошла на шаг, но куртку не сняла: замерзла и пахло от нее приятно: ледяной ветер, дерево и мужчина. Живой? Не робот? — Она знает? — думаю, имя будет излишним.
Дима подошел к машине и распахнул дверь:
— Садись, холодно.
Я сомневалась.
— Нам нужно поговорить, Ален. Не о нас. О вас…
Да, я хотела знать. Должна знать, к чему готовиться. А что придется держать оборону, сомнений не было.
Я села и плотно запахнула полы кожаной куртки — так чувствовала себя защищенной. Это странно, учитывая, с кем я и в чьей одежде.
— Расскажи мне, — попросило тихо.
— Савицкий и мой отец — партнеры. Давно, больше двадцати лет. Был женат пять раз.
Я вскинула голову, ошеломленно хлопая глазами. Дима невесело усмехнулся.
— С матерью Иры прожил пятнадцать лет. Следующие годы менял жен. Хотел, чтобы ему сына родили. Не вышло. Внуков тоже ждал.
— Мальчика? — сухо поинтересовалась, но ответ и так очевиден. Небесный кивнул. — Савицкий так говорил об Ире… — запнулась я.
— У них сложные отношения. Герман не плохой, но классический патриархальный субъект. Для него женщина это кinder, кuche, кirche. Они с отцом очень хотели устроить, так сказать, слияние капиталов.
Мы с Ирой через два года после знакомства сошлись. Герман Львович очень ждал внуков Иры…
— И твоих. Называй вещи своими именами, Небесный, — бросила с горькой иронией. Не верю, что мы вообще обсуждали его жизнь с женой. С моей сестрой…
— И моих, — сухо согласился и ко мне потянулся, прядь волос поймал и убрал от лица. — Ален, если бы я знал, что ты беременна…
— Не надо. — прервала жестко. — Ты все равно солжешь. Самому себе в первую очередь.
