А вам, — я поднялся, — лучше придержать коней. Герман Львович, если вы измените отношения к людям, возможно, они изменят его к вам. С таким настроем счастливой дочерью Алена не станет, а несчастной она уже была.
Я ушел. Оставил его обдумывать мои слова и свои мысли. Надеюсь, поймет, что такой отец Алене не нужен. Делить детей на правильных и не очень, достойных и недостойных — нет, нам это не надо. Если бы их деды проявили хоть каплю человечности и тепла — уверен, что-то могло бы получиться. Неужели наши отцы всерьез полагали, что оставить после себя деньги и наследника мужского пола — принесет миру счастье или подушку в раю обеспечит? Нет.
Лучше бы жили так, чтобы их после смерти вспоминали с тоской, пуская горькую слезу тяжелого прощания. Но до этого они пока не дошли. Может, не все потеряно? А может, уже поздно? Не знаю. Мне сейчас о себе и своих шансах думать нужно. Они у меня не шибко большие.
Я ждал развода. Никогда в жизни не считал так упорно дни. Осталось совсем немного — две недели. А пока я тоскливо стоял за шторкой мира, в котором кипела жизнь.
Алена с матерью и детьми переехала в подаренный мною дом. Она твердо и четко дала понять, что никаких преференций мне не перепадет. Я держал слово. Приезжал, общался с Катей и Кириллом, мог оставаться допоздна, но Алену не трогал. Прежде чем начну завоевывать ее, должен стать свободным мужчиной. Чтобы она ощутила, что мне можно доверять, что умею ждать и научился любить.
Я намерен предложить свою руку (и прочие части тела, естественно) без отвратительного клейма любовницы.
Конечно, в этом честном и открытом плане был изъян: я мог потерять Алену. Тот, другой, пока я рыцарствую, мог пробраться ей в душу.
Говорят, риск — дело благородное, но во мне того самого благородства не так уж много — закатать бы ее ухажера в асфальт и дело с концом! Но нельзя, не одобрит Алена. Она меня помучает основательно и не факт, что к себе подпустит. Но после развода я хотя бы смогу быть с белобрысым мудаком на равных. Сейчас я в жопе. В самой ее дырочке.
Но две недели как-то прожил, дождался. В десять утра было назначено прийти в Грибоедовский ЗАГС. Да, стандартное уведомление через госуслуги и никаких посредников. У нас не было детей, имущественных споров и желания к примирению. После той ночи, когда Иру домой привез в невменяемом состоянии, больше лично не встречались. Все вопросы решали через адвокатов. Осталось только документы подписать и станем чужими свободными людьми. Мне было хорошо. Надеюсь, Ире тоже.
