Я смотрела его в детстве, уже и не помню толком.
— Это карикатура на итальянского мафиози, — Ярослав тихо и ненавязчиво комментировал. Я смотрела с интересом и живо реагировала и даже спорила с ним.
— Почему сучка?! — эмоционально возразила, когда обозвал итальянку Ольгу.
— Если бы меня вот так кинули, — кивнул на экран, где Андрей остался в номере голый и возбужденный, — голову бы оторвал.
— У нее были причины! — веско заметила я.
— Ты больше не боишься меня? — неожиданно сменил тему. Эх, так хорошо сидели.
— Сейчас нет, но… — поставила бокал и прямо взглянула на него. — Я всегда перед тобой робела. Вроде бы уже не девочка: двое детей, свое дело, опыт общения с мужчинами, — произнесла откровенно. — А с тобой девчонкой себя чувствую.
— Да я тоже не сопля зеленая, а не знаю, как к тебе поступиться, — усмехнулся тихо и немного смущенно.
Я была удивлена и растеряна. Однажды стала случайной свидетельницей одной противоречивой сцены. Это было на смене в клубе, я только начала работать у Ярослава.
Он приезжал редко, но, бывало, проверял обстановку. Я хотела поблагодарить за помощь, поднялась в кабинет и услышала, как жестко отчитывал Олесю, главную по стриптизу. Он дважды ударил ее по лицу, сопровождая такими эпитетами, что мне двадцатиоднолетней девчонке и не снилось. Потом грубо нагнул, расплющив о крышку стола, и принудил к сексу. Я хотела ворваться, остановить его, даже дверь открыла, но вместо слез и просьб, услышала стоны и мольбы продолжать.
Я тогда незаметно выскользнула в темноту коридора и ушла переваривать.
Вот и сейчас смотрела во все глаза. Ярослав не знал, как подступиться к женщине?! Удивительно. Но вопрос не в этом, а в том, хотела бы я, чтобы он подбирал ко мне ключик?
— Так, может, не надо? — проговорила, напрочь забывая про фильм.
— А может, попробуем? — ответил негромко и очень интимно, затем руку мне подал. Я сжала ладонь и поднялась, когда чуть на себя потянул. Завороженная и подчиненная силой, но не жесткой и агрессивной, а магнетически притягательной.
В нем мужское. Во мне женское. Никаких претензий, обид и разногласий, только будоражащий интерес.
Ярослав усадил меня на колени и потянулся ко мне. Я позволила поцеловать себя. И даже ответила. У него были напористые сухие губы со вкусом сладкого вина и грешной вседозволенности. Он изучал меня осторожно, практически целомудренно, но не долго: страсть вспыхнула, взъярилась, отзываясь густым возбуждением и во мне тоже.
